Экспериментаторам предстояло в ходе опыта выяснять каждую мелочь. В каком, например, положении лучше всего расслаблять тело, но тем временем концентрировать волю и внимание? В лежачем – учитывая к тому же вечернюю пору – мозг сосредотачиваться не хотел, а испытателей начинало клонить в сон. Решили сосредотачиваться, сидя на диване и взявшись за руки. Оказалось, для возникновения между Таней и Яном мысленного контакта вовсе не обязательно кому-то из них класть руку на лоб.
Если по коридору к лаборатории они прошли с фонарем, то в комнате Головин зажег свечи. Где-то он вычитал, что при свечах лучше всего думается, так как их свет больше всего походит на свет первобытного костра, который возвращает человека к его истокам.
Далее. Через посредство Тани Ян отлично слышал мысли. А сможет ли он видеть то, что видит она?
Больше всех волновалась Таня. У неё даже губы пересохли, и она украдкой облизывала их, дышать и то стараясь реже. Вместо того чтобы расслабиться, она окаменела так, что Яну пришлось на неё прикрикнуть:
– Татьяна, прекрати нервничать, пока не поколотил!
Этот окрик девушку рассмешил – она не могла представить, как бы он стал её колотить, но вдруг успокоилась: теперь такая работа станет для неё обычной, чего волноваться?
Наконец все было готово: свечи равномерно освещали комнату, Таня и Ян сидели на диване, взявшись за руки, а Головин примостился невдалеке за столом, чтобы фиксировать все отклонения от опыта.
– Сосредоточься, – Ян сжал руку девушки, – представь себе небольшую, прилепившуюся к горе избушку. Ты открываешь дверь и видишь, что с небольшой площадки у двери вниз уходит крутая лестница – это дорога к солнцепоклонникам!
Увидели они, как потом узнали, одновременно.
– Вижу! – выдохнула Татьяна.
– Вижу! – кивнул Ян.
Лестница побежала вниз, как если бы они торопливо по ней спускались. Сразу у нижнего края лестницы в обе стороны разбегался длинный слабо освещенный коридор. Но виделось все отчетливо, даже капли влаги на стенах и отполированный многими ногами каменный пол. Вдруг где-то вдалеке послышался звон колокола и сразу тишина взорвалась голосами.
– Тревога! – крикнул кто-то совсем рядом. Из коридора справа навстречу наблюдателям торопливо шли люди, некоторые бежали, не замечая стоящих у стены Таню и Яна – так они себя видели, стоящими в этом коридоре.
Во главе толпы шел человек лет пятидесяти с небольшим в шелковом белом одеянии с вытканным на груди золотом изображением солнца. Лицо его выражало глубокую озабоченность
– Собери посвященных, – говорил он на ходу красивому молодому гиганту, – проверь. Все ли на месте? Пусть проведут перекличку в мастерских и на нижнем этаже. В дорогу пусть немедленно собирается Адонис и два воина – на твое усмотрение. Иглы пусть получат у меня. Беглец, или беглецы, уйти не должны!
Ян повел глазами чуть в сторону и вздрогнул: возле толпы взволнованных, жестикулирующих мужчин стояли две женщины в красивых старинных костюмах – маскарад у них, что ли? Обе были хороши, и одна из них, несомненно, была Яну знакома. Она стала старше, ещё больше похорошела, но это несомненно была… Ольга! Его дальняя родственница со стороны петербургской родни.
– Ольга! – крикнул он, как будто она могла его услышать.
Привлекли молодую женщину какие-то другие звуки или она действительно услышала его крик, но она посмотрела прямо на Яна и в её глазах мелькнуло удивление. В ту же секунду все пропало. Ян обнаружил себя сидящим на диване рядом с Таней, рука которой вовсе не была в его руке, как вначале.
– Что случилось? – удивился он. – Ты испугалась? Устала? Почему ты отняла руку?!
Таня сидела, красная от стыда, боясь поднять на него глаза: какая же исследовательница получится из нее, какая ученая, когда даже во время серьезного опыта она думает не о том, чтобы благополучно довести его до конца, а лишь о девушках, которых любил Янек?
– Янек увидел свою знакомую, – тихо пробормотала она для Головина.
– Серьезно? – оживился тот. – И кто она?
– Моя сестра, – серьезно ответил он.
"Опять? – мысленно простонала Таня. – У этого сироты огромное количество сестер! Как такое можно пережить?!"
– Собственно, степень родства я так и не определил. Как мы выяснили, её прабабка Елизавета – одновременно и моя прабабка. На женщине её рода женился мой предок, – между тем рассказывал оживившийся Ян. – Но дело даже не в этом. Ольга обладает почти такими же способностями, как и я. Что она делает у солнцепоклонников, остается только гадать… Там у них сейчас переполох: сбежал кто-то, но это всё мелочи. Меня не покидает чувство тревоги: в их подземелье должно случиться нечто, из ряда вон выходящее. Если это так, то Ольга в опасности.
Он в упор посмотрел на Головина.
– Федор, я знаю, ты сможешь. Придумай что-нибудь, чтобы я мог поехать в эту Башкирию.
– Почему в Башкирию?
– Знакомый геолог Филатовых говорил, что именно там он наткнулся на щит – невидимую границу, которую не может переступить человек. Точно таким же окружили себя солнцепоклонники!
