– Я что-то разрабатывал, – сказал Хакворт. В мозгу замелькали образы нанотехнологических систем, восхитительно изящных и компактных. Такую конфетку он мог сделать, только если бы очень долго и сосредоточенно думал. В тюрьме, например...
– Что именно? – произнес Нэйпир неожиданно резким голосом.
– Не помню, – сказал наконец Хакворт, беспомощно встряхивая головой. Атомы и связи перед мысленным взором вытеснило жирное бурое семя, словно нарисованное Магриттом. Оно висело в пустом воздухе, и с одной стороны раздваивалось, как ягодицы, с другой заканчивалось острым как бы соском.
– Так что, черт возьми, произошло?
– До того, как вы покинули Шанхай, доктор Икс подсоединил вас к МС, верно?
– Да.
– Он сказал, что именно вам вводит?
– Думаю, это были какие-то гемокулы.
– Перед отъездом из Шанхая мы взяли у вас кровь на анализ.
– Как?
– Есть способы, – сказал полковник Нэйпир. – Мы также провели полное исследование одной вашей пещерной знакомой и нашли в ее мозгу несколько миллионов нанозитов.
– Несколько миллионов?
– Очень маленьких, – успокоил Нэйпир. – Они вводятся через кровь и циркулируют в ней, пока не окажутся в идущих к мозгу капиллярах. Тогда они пересекают барьер кровь-мозг и цепляются к ближайшему аксону. Эти энзиты разговаривают друг с другом посредством видимого света.
– Значит, пока я был один, мои энзиты разговаривали между собой, – сказал Хакворт, – а как только оказался среди людей с такой же штукой в мозгу...
– Зиту неважно, в чьем он мозгу. Они все разговаривают друг с другом, образуя сеть. Соберите нескольких Барабанщиков в темной комнате и получите гештальт-общество 33.
– Однако интерфейс между нанозитами и самим мозгом...
– Согласен. Несколько миллионов нанозитов, сидящих на случайных нейронах – слабоватый интерфейс для такой сложной системы, как человеческий мозг, – сказал Нэйпир. – Мы не утверждаем, что в вас с ними был общий мозг.
– Так что именно у меня с ними было общего? – спросил Хакворт.
– Еда. Воздух. Компания. Секреторные жидкости. Возможно, эмоции или общее эмоциональное состояние. Возможно, больше.
– И это все, что я делал десять лет?
– Вы много что делали, – сказал Нэйпир, – но бессознательно. Как сомнамбула. Когда мы взяли биопсию у вашей приятельницы, мы это поняли – поняли, что вы действуете не по своей воле – и сконструировали противонанозиты, которые отыскали бы и уничтожили нанозиты в вашем мозгу. Мы под наркозом ввели их барабанщице и выпустили ее обратно. Когда вы с ней переспали... ну, дальше понятно.
– Большое спасибо за информацию, полковник Нэйпир, хотя она и повергла меня в еще большее замешательство. Чего, по-вашему, хотела от меня Поднебесная?
– Доктор Икс вам что-нибудь сказал?
– Искать Алхимика.
Полковник Нэйпир чуть не подпрыгнул.
– Десять лет назад?
– Да. Этими самыми словами.
Нэйпир довольно долго теребил усы.
– Очень странно, – сказал он наконец. – Мы впервые услышали об этой теневой фигуре тому лет пять, и до сих пор знаем о нем самую малость: что это некий чудо-артифекс, работающий в сговоре с доктором Икс.
– Есть ли еще сведения...
– Ничего такого, что я мог бы вам открыть, – сказал Нэйпир, видимо, чувствуя, что и без того открыл слишком много. – Если найдете, сообщите нам. Да, Хакворт... тактично этого не скажешь. Вы знаете, что жена с вами развелась?
– Да, – тихо сказал Хакворт. – Кажется, знаю.
Но осознал он это лишь сейчас.
– Она замечательно сносила ваше долгое отсутствие, – сказал Нэйпир, – но в какой-то момент стало ясно, что вы, как все Барабанщики, вступаете в огромное число половых связей.
– Откуда она узнала?
– Мы ей сказали.
– Простите?
– Я упомянул раньше, что мы нашли нанозиты в вашей крови. Эти гемокулы нарочно сконструированы так, чтобы распространяться через секреторные жидкости.
– Откуда вам это известно?
Впервые с начала разговора Нэйпир потерял терпение.
– Ради бога, Хакворт, мы знаем, что делаем. У этих частиц две функции: распространяться через секреторные жидкости и взаимодействовать друг с другом. Как только мы это поняли, нам ничего не оставалось, кроме как известить вашу жену.
– Конечно. Вы были совершенно правы. И, кстати, спасибо, – сказал Хакворт. – Вполне можно понять чувства Гвен по поводу обмена секреторными жидкостями с тысячами Барабанщиков.
– Не казните себя, – сказал Нэйпир. – Мы посылали туда исследователей.
– Неужели?
– Да. Барабанщики не возражают. Исследователи сообщают, что те ведут себя, как во сне. "Слабо определенные границы личности" – так, если я не ошибаюсь, это формулировалось. В таком случае, вы совсем не обязательно преступили мораль – ваш мозг вам не принадлежал.
– Вы говорите, гемокулы взаимодействуют друг с другом?
