Нэйпир снова зачирикал ручкой по бумаге. Его голубые глаза бегали взад-вперед, следя за возникающими строчками.
– Вы еще раз ходили на Арендованные Территории, вернее, за дамбу, через Пудун и в старый Шанхай, – сказал он, – где наша следящая аппаратура вышла из строя или была уничтожена. Вы вернулись через несколько часов с поротой ж...ой. – Нэйпир внезапно хлопнул ладонью по листку и впервые с начала разговора поглядел Хакворту прямо в глаза, мигнул и снова откинулся на садистскую резную спинку деревянного стула. – Это далеко не первый случай, когда подданный Ея Величества возвращается из ночного загула со следами побоев, но, как правило, куда более легких и оплаченных самим пострадавшим. Мое мнение о вас, мистер Хакворт, говорит, что вы – не приверженец этого конкретного извращения.
– Ваше мнение совершенно верно, сэр, – отвечал Хакворт с некоторой горячностью. После такого самообвинения надо было как-то иначе объяснять появление раны на мягком месте. Собственно, он не обязан ни в чем отчитываться – это дружеский обед, а не полицейский допрос – но и не ответить ничего плохо, и так уже доверие к нему подорвано, дальше некуда. Словно подчеркивая это, оба собеседника замолчали.
– Есть ли у вас новые оперативные данные о человеке по имени Чан? – спросил Хакворт.
– Занятно, что вы спросили. Упомянутый лейтенант, женщина по фамилии Бао и начальник обоих, магистрат Ван, уволились в один день, примерно месяц назад. Они снова всплыли в Срединном государстве.
– Вас не удивляет такое совпадение: судья, имевший обыкновение наказывать палками, поступает на службу в Срединное государство, а вскоре после того новоатлантический инженер возвращается из указанного анклава с явным следом от палочного удара.
– Теперь, после ваших слов, я и впрямь вижу, что это удивительно, – сказал майор Нэйпир.
Лорд-привилегированный акционер сказал:
– Это может навести на мысль, что упомянутый инженер задолжал влиятельной фигуре внутри анклава, и что к судебной власти прибегли в качестве напоминания.
Нэйпир мгновенно подхватил:
– Такой инженер, если бы он существовал, вероятно, удивился бы, узнав, что Джон-дзайбацу очень интересуется данным шанхайским джентльменом – тишайшим мандарином Поднебесной, если он тот, за кого мы его считаем – и что мы давно, но безнадежно пытаемся добыть сведения о его деятельности. Итак, если бы шанхайский джентльмен подбил нашего инженера на действия, которые мы нормально сочли бы неэтичными и даже изменническими, мы могли бы проявить небывалую снисходительность. При условии, разумеется, что инженер будет держать нас в курсе.
– Ясно. Что-то вроде двойного агента, – сказал Хакворт.
Нэйпир сморгнул, словно его самого ударили палкой.
– Зачем же так грубо! Впрочем, в данном контексте такое выражение вполне извинительно.
– Заключает ли Джон-дзайбацу письменную договоренность?
– Так не принято, – сказал майор Нэйпир.
– Боюсь, что да, – согласился Хакворт.
– Обычно договор не требуется, поскольку в большинстве случаев у второй стороны практически нет выбора.
– Да, – сказал Хакворт. – Понимаю.
– Договоренность носит моральный характер, это вопрос чести, – вмешался Финкель-Макгроу. – То, что инженер попал в беду, свидетельствует лишь о его лицемерии. Мы готовы закрыть глаза на эту человеческую слабость. Иное дело, если он и дальше будет предавать свою общину, но, если он хорошо сыграет свою роль и добудет ценные сведения, его ошибка обернется героическим поступком. Вам, наверное, известно, что героев нередко венчает рыцарское достоинство, как и более ощутимые награды.
На какое-то мгновение Хакворт потерял дар речи. Он ждал и, вероятно, заслуживал изгнания. Его мечты не шли дальше простого прощения. Однако Финкель-Макгроу давал ему шанс на большее: приставку "сэр" перед именем и акции в общинном предприятии. Ответ мог быть только один, и Хакворт выпалил его, пока не прошла решимость.
– Благодарю вас за снисхождение, – сказал он, – и принимаю на себя ваше поручение. Прошу с этого мгновения считать меня на службе Ея Величества.
– Официант! Шампанского, пожалуйста! – крикнул майор Нэйпир. – Такое дело надо отметить!
