– Ну, – возразил Олег, – это есть у большинства людей и просто говорит об элементарной воспитанности, уважении к старшим, только и всего!
– Нет, мой дорогой. Переводчик умеет слушать собеседника, как мало кто. Даже если он не на работе, и ему не надо ничего переводить. Я, конечно, не хочу так уж сильно обобщать, и в каждом правиле есть исключения. Но вот возьми, к примеру, таксистов или нас, рыбаков: ведь мы сначала о себе с три короба наплетем – о том, какие у нас проблемы, что нам не дает нормально жить, какое у нас хреновое начальство. А если еще и хвастать про себя начнем, так нас ни за что потом не остановишь! А ты все это время что делаешь? Слушаешь! Вот сам посуди: я ведь за это время, что мы говорим, про тебя так почти ничего и не узнал. Только сам треплю тут языком. Так вот и считай, что это твоя самая что ни на есть профессиональная черта. И мой тебе совет: языки, те, что начал изучать, даже случайно, никогда не бросай. Один неглупый взрослый дядька мне как-то сказал:
Тем временем по радио объявили посадку на рейс Москва – Луанда. Рыбаки начали собирать ручную кладь и направились в сторону посадочных ворот, к выстраивающейся перед ними очереди.
– Ну, давай, Олег, до скорого! В самолете еще поболтаем: дорога – не ближний свет. Может, и ты теперь о себе что расскажешь? – Валдис снова засмеялся, по-приятельски хлопнул его по плечу и поспешил к группе своих товарищей.
Рыбаки расселись в хвосте самолета и начали по-хозяйски располагать извлеченные из ручной клади закуски на столиках и свободных сиденьях. Вскоре оттуда потянуло густеющим на глазах сигаретным дымом, из которого неожиданно выплыл Валдис и пригласили Олега присоединиться к ним.
Ребята, хоть и были в основном значительно старше Олега, вели себя приветливо и доброжелательно, предложив для начала выпить за знакомство. В отличие от него, рыбаки прекрасно знали, как им лучше скоротать долгий перелет: заблаговременно накупив в дьюти-фри водки, они попросили стюардессу принести им пива и минеральной воды. В ход пошла одна бутылка экспортной «Московской» за другой, рубленые мужские тосты суровых покорителей морей сопровождались живописными «рыбацкими» рассказами. Когда размаха рук перестало хватать для того, чтобы описать размеры выловленной некогда в северных морях трески, и рыбины стали измеряться расстоянием от кабины пилотов до середины пассажирского салона, Олег решил вернуться на свое место и довольно скоро заснул от непривычного для него количества выпитого.
Проснувшись от неожиданной болтанки и криков стюардесс, он с удивлением увидел, что уже изрядно выпившие рыбаки сгрудились у одного из бортов и, наваливаясь на него, по команде «раз, два, три!» раскачивали самолет, отчего тот начинал балансировать, с трудом удерживаясь в горизонтальной плоскости. Бедные стюардессы, после сначала мягких просьб и увещеваний, а затем грозных предупреждений и угроз, наконец, поняли, что до конца полета вряд ли смогут утихомирить не на шутку развеселившихся здоровенных мужиков. Одна из них, потерянная, подошла к Олегу, вероятно, помня, что некоторое время назад он сидел в их компании, с отчаяньем в голосе попросила:
– Молодой человек, ну сделайте же хоть вы что-нибудь!
Олег, пользуясь тем, что Валдис, практически единственный человек, к которому он мог обратиться, отделился от товарищей, видимо, направляясь в туалет в противоположной стороне салона, встал из своего кресла и пошел к нему навстречу:
– А, Олег! Ты куда пропал? – судя по голосу, Валдис находился в форме и был вполне адекватен. Олег, как мог, что-то придумывая на ходу, объяснил Валдису, что среди пассажиров есть дети и пожилые люди, которые могут не выдержать такой незапланированной болтанки, а у одной женщины стоит кардиостимулятор, и она слезно умоляет его друзей перестать раскачивать самолет.
Просьба возымела действие, и совсем скоро Валдис вернулся к коллегам и предложил всей честнóй компании «забить козла». Минут через десять рыбаки уже дружно стучали костяшками домино по импровизированному столику, сопровождая игру характерными возгласами.
– Господи, и смех и грех! – воскликнула подходившая недавно к Олегу с просьбой стюардесса, наблюдавшая теперь почти идиллическую картину, мистическим образом нарисовавшуюся в хвосте салона. – Пьяные здоровые дядьки, а как дети, честное слово!..
