Вокруг было довольно тесно и дымно: все активно курили, будто бы желая показать, что их за это теперь никто не ругает. Под итальянские хиты люди выходили из-за стола на небольшой танцевальный пятачок, возвращались к своим местам за столом и уступали место друг другу, как в автобусе. Лиза смотрела на все и на всех, будто целую вечность их не видела и не выходила в свет. Она соскучилась по такой легкой и приятной обстановке, которая располагала к общению: на столиках горели свечи, а танцплощадка освещалась мерцающими в такт музыке разноцветными лампочками. Вместе с коктейлем «Шампань-коблер» молодая мать жадно вдыхала кислород свободы и между разговором с Надей продолжала наблюдать за людьми. Люди перешептывались с ней жестами и глазами, узнавая и улыбаясь, узнавая и прячась. Лица, которые она никогда не забудет и которые никогда не запомнит, доказывали постоянство мордоворота в природе. Близкие и недалекие, выпуклые и стертые, некогда родные и случайные, тех, кого увидит сегодня еще раз за последние несколько лет, и этого будет достаточно, чтобы похоронить навсегда в поле ее же зрения.
– Как тебе здешний репертуар? – снова отвлекла ее от мыслей Надя.
– Люблю Тото Кутуньо.
– Да, клевые песни пишет, – Надя отвернулась от нее, слушая то, что ей на ухо нашептывал сосед.
– Ты о чем все время думаешь? – снова одернула ее Надя. – Развлекайся!
– Пытаюсь отыскать знакомые лица, – улыбнулась Лиза. – Я здесь почти никого не знаю.
– Неужели так изменились? Давай познакомлю. – Надя, хоть и не училась в их школе, зато часто за прошедшие с окончания института годы, в отличие от Лизы, бывала в разных компаниях, где так или иначе оказывались ее однокашники, и потому хорошо была знакома почти со всеми.
– Напротив – Миша, помнишь вашего Знайку? – со смехом представляла Надя. – Рядом с ним его жена – Валя.
– Привет! – кивнула им сквозь шум Лиза.
– Лиза, как давно я тебя не видел! Ты куда пропала? – Известный школьный эрудит Михаил уже было собрался произнести подходящую к ситуации научную сентенцию, но Лиза опередила своим, ошарашившим его ответом:
– Я не пропала, просто дочь родилась.
– О, поздравляю! – удивленно и одновременно обрадовано произнес он. – Я всегда считал, что одноклассницы должны первыми становиться родителями и тем самым подавать пример нам, скромной и инертной половине человечества, – произнес Михаил и что-то шепнул на ухо своей супруге.
– Спасибо, Миша. Как у тебя дела?
– Все замечательно, закончил Бауманский, работаю на космос! Позже расскажу, а то моя Валя слишком ревнивая, постоянно требует внимания, – он показательно обнял супругу.
Валентина холодно поприветствовала Лизу и стала что-то рассказывать мужу. Рядом с Надей, с интересом поглядывая на Лизу, сидел не известный ей молодой человек.
– А рядом с тобой – это кто? – прошептала она на ухо Наде.
– Костя. Костян, Костик или просто Костя. Очень застенчивый и во всем положительный молодой человек. Не пьет, не курит, с девушками не гуляет. Хотя очень этого хочет, – игриво прокомментировала Надежда. – Что, понравился?
Лиза пожала плечами.
– Хороший мальчик, хочешь познакомлю? Костя, – Надя бесцеремонно подтянула его за рукав. – Познакомься, это Лиза, моя лучшая подруга сегодня.
Костя, невысокого роста парнишка, с еще не сошедшими с лица юношескими прыщами, протянул ей руку:
– Константин. Если угодно, Эдуардович. Но не Циолковский, – он деланно засмеялся, явно не в первый раз повторив заезженную шутку, желая понравиться девушке.
– И что, всегда так официально? – хохотнула Надя, добавив, обращаясь к Лизе, будто Костика уже не было рядом: – Кстати, этот перец тоже иняз закончил, как и твой Олег.
– Не может быть! – удивилась Лиза, радостно пожимая маленькую и влажную Костину ладонь.
– Олег? Хайдаров? – размеренно произнес Константин, взвешивая каждое слово и наслаждаясь обращенным к нему вниманием собеседниц.
– Да.
– Я… его знаю, – не спеша, с почти театральной паузой произнес Костик. – Он на третьем курсе учился уже, когда я поступил. Высокий такой. Правда, они на нас почему-то всегда смотрели свысока. Так что Олег ваш, скорее всего, меня даже в лицо не помнит, а при встрече и не признает, – шутливо заметил Константин Эдуардович. – И где же он сейчас?
