Вдоль противоположного склона бродил патрульный, шуршал гравием. Небо заметно осветлилось. Просыпался лес, чирикали ранние птахи. От воды тянуло свежестью. Туман постепенно рассеивался. Над озерной гладью протянулась узкая полоска зари.
— Все тихо, — сообщил Алвар подошедшему офицеру.
Толик дал ему станцию. Кто-то отчетливо повторил произнесенную ранее фразу. Финн отрицательно покачал головой:
— Я не понимать.
— А язык узнаешь?
Потомок викингов пожал плечами. Лейтенант забрал станцию, со вздохом утопил кнопку передачи:
— Пусть ответит кто-нибудь, говорящий по-русски. — Выждав, кое-как сформулировал эту же фразу по-английски.
Неизвестный корреспондент мешкал. Было слышно, как он нажимает тангенту, но передача не велась. Так бывает, когда телефонная трубка переходит из рук в руки. Потом уверенный голос спросил:
— Кто это?
— А это кто? — парировал Анатолий.
— Я полагаю, вы знаете, иначе не стали бы меня вызывать.
Корреспондент говорил по-русски лучше, чем большинство Давыдовских подчиненных, уроженцев республик Средней Азии и Прибалтики. Но опять едва уловимый акцент, как и у первого пленного. Кто же они такие?
— Ваши друзья у нас; Мы предлагаем обменять их на лейтенанта Орлова и финского гражданина, которых вы незаконно удерживаете. И еще, мы не советуем повторно штурмовать сопку. Кстати, скоро здесь будет усиление.
— Если не наделаете глупостей, утром получите своих друзей. Не выключайте станцию, мы с вами свяжемся. Шутка про усиление мне понравилась. Мы в курсе ваших проблем. И состояние техники на сопке для нас совсем не секрет. По-моему, в вашем железе старовата элементная база. Вы помощь сигнальными флалсками вызывали или, может быть, организовали световой телеграф, как в прошлом веке? К вам на выручку не кавалерия ли спешит? Что-то не слышно полкового оркестра. — Поиздевавшись, корреспондент перешел на серьезный тон: — Не нужно блефовать. А теперь я бы хотел услышать голоса моих друзей. Если они живы.
— Я бы тоже хотел услышать голоса ваших заложников.
— Ну это мы вам сейчас устроим. Станция зашипела и через минуту выдала:
— Слушаю, лейтенант Орлов.
— Назовите свой личный номер, — попросил Давыдов.
Орлов или тот, кто выдавал себя за него, бойко назвал номер.
— Назовите имена своих родителей и соседей по комнате на последних сборах, быстро, — скомандовал Давыдов.
Корреспондент ответил. Давыдов записал личный номер и имена в блокнот.
— Ну как, удостоверились, все в порядке?
Давыдов понятия не имел, какой у Орлова личный номер и как зовут его родственников. Более того, он допускал, что удостоверение и жетон с личным номером могли находиться у людей, захвативших начальника Северного поста. Имена родственников они тоже могли узнать. А вот имена соседей по комнате на последних полковых сборах молодых офицеров мог назвать только сам Орлов. И в числе этих соседей был сам Давыдов, вместе водку жрали. И в комендатуре потом тоже вдвоем отбрехивались.
— Давайте второго, — попросил лейтенант.
Динамик затараторил по-фински. Лейтенант вопросительно посмотрел на Алвара. Тот взял станцию, спросил что-то, а услышав ответ, кивнул.
— Да, это Тойво, я спросил имя его сестры. Она дома, в Суоми. — Финн вернул радиостанцию лейтенанту.
— А теперь давайте наших, — донеслось из трубки.
— Хорошо, — согласился Давыдов. — Через минуту вы их услышите, но говорить они будут по-русски. На всякий случай.
— Один из них не говорит по-русски.
— Ничего, я что-нибудь придумаю.
Пленных новые подчиненные лейтенанта действительно посадили в ящики от ЗИПа для дизелей. Два продолговатых дырчатых металлических пенала затащили в «прихожую» ЦУБа. В длину короба значительно превышали рост человека. Имели примерно по полметра в высоту и ширину. Раньше в ящиках хранились выхлопные рукава, дегазационные комплекты и катушки с силовым кабелем. После развертывания станции в коробках хранили всякую полезную всячину вроде картофеля. И вот они сгодились для совершенно непредвиденной цели.
— Как арестанты? — спросил Давыдов у солдата с забинтованной головой — ребята с озера приложили чем-то тяжелым, когда захватывали пост. Сейчас он изображал бдительного караульного при гарнизонной гауптвахте.
— Теперь тихо, — ответил тот, подбрасывая на ладони здоровый гаечный ключ. — Лежат себе спокойно. Прям как семейка вампиров в древнем склепе. — Боец показал на ящики. — Чтоб не простыли, мы им туда по матрасу бросили.
— А ключ тебе зачем, ты же должен быть с карабином?
— А я и есть с карабином. — Солдат протянул руку в угол, извлек оружие и показал его Давыдову. — «Эскаэс» номер эн ка тридцать четыре сорок два, боевой, заряженный. А ключ — средство постановки помех. Эти кадры между собой переговариваются, а я им мешаю.
