– Он хотя бы собирается вернуться? – поинтересовался Альмен.
– Мы очень на это надеемся. Договор подписан до конца года.
– Может быть, он заинтересован в досрочном расторжении? Я бы ни секунды не колебался.
Шулер смерил взглядом потенциального клиента с таким вызывающим доверие адресом.
– Вы и сами расположились в прекрасном месте.
– Вы имеете в виду виллу Шварцакер? Разумеется, я от нее никогда не откажусь. Однако со временем нашей фирме стало там тесновато. Я подыскиваю что-нибудь для жилья. В пределах шаговой доступности.
Шулер вызвался провести небольшую экскурсию по дому. В большом вестибюле громоздились ящики с еще не распакованной мебелью. В остальном дом казался практически пустым. На кухне задержалась парочка кухонных приборов, в просторной гостиной стоял обращенный к окну диван, словно скамейка для созерцания в каком-нибудь парке. В родительской спальной на полу лежал матрац, застеленный свежим постельным бельем, – очень похоже на следы пребывания Марии Морено. В пластиковом платяном шкафу прятался в одиночестве костюм, на мозаичном полу в ванной валялся кусок мыла, кроме него, присутствие живого человека выдавали бутылка геля для душа и нераспечатанный тюбик зубной пасты с рекламной наклейкой «2 по цене 1».
Стилистические особенности дома подчеркивали сложенные из кирпича полуциркульные арки, элементы украшений из кованого железа, паркет с фантастическими узорами и декоративные каменные полы. Альмен и сам ощутил себя частью декорации телепередачи Вико Торриани.
Всего на вилле он насчитал одиннадцать комнат, сауну, бар в подвале с круглыми окнами, автоматический кегельбан, винный погреб с регулируемым климатом, несколько хозяйственных и санитарно-бытовых помещений.
В саду был сооружен искусственный грот с грилем и холодильником. И еще бассейн в форме почки, облицованный по периметру грубо отесанными гранитными плитами. Единственное, что доставляло настоящее эстетическое удовольствие, так это вид на город поверх крыш прижавшихся к откосу под виллой соседских домов и дальше на озеро, расслабленно нежившееся на свету переменчивого летнего дня.
Плата составляла шестнадцать тысяч франков в месяц. Плюс побочные расходы. Альмен посчитал, что это по совести.
– А чего ждать? Давайте сегодня же свяжемся со съемщиком, – предложил он.
Шулер беспомощно развел руками:
– Если бы все так просто. У меня нет его адреса. Ни почтового, ни электронного. По мобильному он тоже не отвечает. Но я вам обещаю: как только мы установим с ним контакт, сразу же дам вам знать.
Альмен любил запах свежепостриженного газона. И предпочитал его запаху просто скошенной травы. Тот напоминал ему годы юности. Запах травы предвещал сезон сенокоса. Поднятая пыль прилипала к загорелой потной шее, вызывая зуд.
Аромат свежепостриженного газона воспоминаний о крестьянской жизни не возбуждал. Этот дух пленял сам по себе. Он пах дачей, гольф-клубом, лаун-теннисом и вечеринками на свежем воздухе в саду. В том числе теми, что проводились на вилле Шварцакер. Для одной из таких вечеринок Альмен, наплевав на непостоянство погоды, разбил на газоне бедуинские шатры, которые до сих пор валяются в сарае, посыпанные нафталином. Будь Альмен искусным парфюмером, он давно бы создал аромат «Lawn»[21].
Между тем именно в этот поздний вечер ему было не до благоуханий газонов. Он с радостью променял бы наслаждение запахами на возможность переговорить сейчас с этим человеком как можно скорее.
А Карлос тем временем восседал на садовом тракторе-газонокосилке, издевательски медленно накручивая круги и как будто не замечая, что время перевалило за пять, следовательно, его рабочий день закончился. Альмен наблюдал за ним из библиотеки: вот он скрылся за домом – стук мотора доносился от живой изгороди с северного фасада, – вот повернул назад, опять проехал под окнами и снова пропал из виду за домом. Когда Карлос надолго пропал из поля зрения, Альмен уже знал, что надо еще потерпеть, пока он не почистит газонокосилку и не загонит ее в сарай.
Он устроился поудобнее в кожаном кресле и сделал вид, что с головой ушел в книгу. Но, едва заметив, что Карлос направляется к своему домику садовника, Альмен вскочил и бросился в вестибюль, чтобы изобразить случайное столкновение.
Карлос появился в своем сером комбинезоне. Вместе с ним в помещение ворвался запах «Lawn». Он шел к себе переодеться, но Альмен его перехватил:
– Я уже пришел.
– No me diga!
– Соколов толком никогда не жил в том доме. Он залег на дно сразу после того, как въехал.
И Альмен рассказал Карлосу о случайной встрече с управляющим и подробно описал дом. Под конец он задал напарнику вопрос:
– Какая причина может заставить человека бесследно скрыться после того, как он арендовал дорогой дом, оплатил аренду до конца года и даже успел заказать мебель?
Карлос ответил не раздумывая:
– Miedo[22].
