Рейн и Сатин. Язычник и огнепоклонница. Простой земледелец — и та, кто всю жизнь не выходила за стены родного монастыря. Что между ними общего? Что свело их вместе — и куда приведёт их бегство от ужаса, который давно стал легендой? Клятвенные земли замерли в страхе. Надвигается война, но она будет всего лишь ширмой для игры богов. Что угрожает миру? И если вернулись Непрощённые, отступники, что когда-то погубили мир — то как спасти себя и близких? Это история о двух людях, двух историях и судьбах. Они ищут укрытия далеко на Востоке — но за Рейном идёт по пятам тот, кого не должно быть, а намерения Сатин не так чисты, как кажется… Алое Копье отбрасывает на мир свою зловещую тень — и противостоять великому злу будет нелегко.
Человек на земле исходил красной пеной, из его груди торчало короткое стальное копье. Некоторое время он хрипел, кашляя кровью, а потом затих, неестественно распрямившись.
Оллам приподнял полы своего белоснежного плаща и переступил через тело. Это не помогло — плащ оказался слишком длинным, густая золотая бахрома по краям быстро набухла от крови. Оллам скривился. Сегодня самый важный день в истории, ему нельзя выглядеть неподобающе. Он отвернулся от тела и продолжил путь, оставляя за собой кровавый след.
Был месяц Нисану. Солнце стояло в зените и светило изо всех сил. В воздухе пахло цветами сирени, и этот густой, почти медовый запах смешивался с запахом крови. Оллам шёл по каменистой равнине, которая была усеяна телами воинов в фиолетовых доспехах. Тел было так много, что они, казалось, покрыли собой всю землю. От горизонта до горизонта — везде были одни мертвецы. Всего несколько дней назад здесь стояли полки Агатовой Гвардии, отряды Бессмертных с Малыми Копьями или другим оружием. Тогда это войско казалось несокрушимым. Лучшие из лучших. Цвет человечества. Сейчас из них не выжил никто. Многих Оллам знал по именам, и это делало чувство потери гораздо глубже. Враг оказался силён — намного сильнее, чем в прошлый раз. Если не преуспели Агатовые — кто встанет против той силы, что грозит миру погибелью?
Но я смогу, подумал Оллам, переступая через очередного павшего воина. Я выполню волю Творца Творения.
Это было риском. Бессмыслицей. Авантюрой. День ото дня угроза росла, так что умения Благих всегда находили применение. Члены Непременного Совета воспротивились Олламу. Нельзя жертвовать жизнью очередного Благого, говорили они, особенно сейчас, когда их осталось всего девять. Оллам невольно вспомнил Зал Истин и круг высоких тронов из резного камня. Раньше, до Предательства, их было шестнадцать, шестнадцать избранников Творца, оберегавших мир…
Другой бы на его месте принял меры предосторожности, но Оллам почти не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Никто из слуг Противника не мог причинить ему вред. Даже самому жуткому порождению тьмы хватало одного взгляда на белый доспех, плащ и шлем с высоким гребнем в виде волны, чтобы в один миг сбежать с поля боя. Всё правильно. Никто не хочет оказаться на пути у божества.
Оллам с силой сжал пальцы на гарде своего меча. Хорошее оружие, очень древнее, очень могучее. На золотых ножнах — насечка в виде солнца, лучи которого заканчиваются ладонями. Белая Рукоять сразила не одну сотню Опустошённых. Оллам испытал укол страха. Что, если победить не получится? Что, если враги уже привели в мир то, что погубит всё живое?
Нет. Он справится. Он — самый сильный Благой в истории. Это его прихода ждали не один век. Это его, Оллама, право — умереть ради того, чтобы миллионы продолжили жить. Он чувствовал силу внутри себя, чувствовал Слово, сказанное самим Творцом. Звуки Священных Наречий — воплощённая магия, и сейчас она жгла его, словно кипящее масло. Боль — тоже часть его жертвы.
Оллам продолжал идти по полю, и ландшафт понемногу менялся — сначала слабо, потом всё заметней. Ковёр из трупов никак не кончался, но земля под ногами стала иной. Искажённой. Нечеловеческой. Будто сначала забилась в приступе лихорадки, а затем застыла, как лёд. Оллам видел перед собой узкие трещины, что уходили вниз, в земные недра. Он перешагивал их и шёл дальше. Несколько раз на его пути встречались воронки. Одни были невелики, но попадались и другие, настолько глубокие и широкие, что на их дне могла бы поместиться целая деревня. Оллам невольно вздрогнул. Вот они. Следы войны, которую ему и остальным Благим приходится вести. Края ям были идеально ровными, словно какой-то великан взял металлическую форму и изуродовал землю себе на потеху.
