Если она скажет «да», то Адриан уведёт её от Дюпре — Маринетт даже не сомневалась в том, что у Агреста это выйдет. Закончится её вымученное недосвидание, она сможет провести время с возлюбленным, может быть они даже поговорят о чём-нибудь более или менее личном. Она сможет объясниться насчёт жуткого Дюпре, что сейчас играл желваками на челюсти и источал злобу. Что это всё подстава от Сабин, которая… которая…
Которая оставит Маринетт в покое только если девушка отсидит это свидание. Чёрт возьми.
Пара минут с Адрианом сейчас или возможность безнаказанно вздыхать о нём всю оставшуюся жизнь без комментариев Сабин? Увы, выбор был очевиден.
Маринетт нацепила вымученную кривую улыбку и произнесла:
— Нет… нет, Адриан, спасибо. Всё нормально. Это… просто низкий уровень глюкозы. Сейчас я допью коктейль и приду в норму.
Она показательно быстро допила гадкий напиток, даже не поморщившись от излишней сладости и осадка. Как дочка пекаря, она знала толк в десертах. Выбранный Дюпре коктейль был одним из худших в её жизни.
Адриан не выглядел убеждённым её выступлением, — и громкими сюпами тоже, — но всё равно понимающе кивнул. Он наклонился к девушке и салфеткой, взятой со стола, стёр детские “молочные” усики.
— Хорошо, Маринетт. Надеюсь, тебе будет лучше. Но, если что, ты знаешь мой номер. Я сегодня допоздна буду на районе, так что можешь звонить, если тебе хоть что-то потребуется.
Румянец залил щёки Маринетт. Будучи не в силах сказать хоть что-то вразумительное, она просто улыбнулась и коротко сжала пальцы Адриана своими. Обычный, — дружеский! — жест, от которого ей стало практически невыносимо жарко.
Адриан и Алон обменялись взглядами, которые Маринетт совершенно не поняла, а затем Агрест, напоследок ещё раз улыбнувшись девушке, ушёл. На пороге кафе он обернулся, будто хотел что-то сказать или сделать, но в итоге просто вышел. Маринетт следила за ним до тех пор, пока его высокая стройная фигура не пропала из окон.
— А он тебе нравится, а? — протянул Алон. — Поэтому ты отказывала мне, Принцесса?
— Не зови меня так.
У Маринетт не было никаких сил спорить с Алоном, если честно. После ухода Адриана ей хотелось завернуться в одеяло и поплакать о несбыточном ещё больше, чем до появления возлюбленного. А ещё ей было очень стыдно за то, что Адриан увидел её в таком отвратительном виде.
Ну, по крайней мере, он не знал, что на штанах у неё пояс верности, а не обычный ремень.
Алон, не дождавшись реакции на очередной свой вопрос, который Маринетт прослушала, снова завёл свою шарманку. Он замечательный, с ним происходило много интересного, у него куча потрясающих друзей, а ещё есть одна тайна…
— Тайна? — оживилась Маринетт. — Какая?
Ей стало так жарко, что она, немного подумав, всё-таки стянула с себя жилет. Всё равно на ней была отвратительная водолазка: растянутая, вся в катышках, тошнотного серого оттенка. На такую и смотреть-то страшно.
— О, ну, знаешь, — Алон широко ухмыльнулся, наконец заметив интерес, — такая… тайная. Хвостато-ушастая.
Маринетт нахмурилась. Не мог же он манкировать своей похожестью на Кота Нуара, чтобы клеить девушек? Это было по крайней мере низко!
— Хвостато-ушастая, — медленно повторила она, пододвигаясь ближе. — А подробнее?
Алон тоже придвинулся. Они оба нависли над столом, слишком далеко для романтики, но намного ближе друг к другу, чем Маринетт когда-либо планировала. Для неё идеальным вариантом был бы тот, где Дюпре отправляется за океан, чтобы совершить харакири где-нибудь в Силиконовой Долине.
Заметив подобное сближение, Маринетт отодвинулась и откинулась на спинку скрипучего стула. Оттянула ворот водолазки, — жарко было жутко, — и, взяв меню, принялась обмахиваться им.
— Воды? — предложил Алон с мягкой, свежескопированной у Адриана улыбкой.
Она позволила ему налить воду из бутылки, - она не заметила, откуда он её взял, - и сама взяла стакан. Воду выпила практически залпом, чтобы хоть немного охладиться. Но почему-то легче не стало.
Алон Дюпре раздражал даже больше, чем раньше. Но его улыбка… она была так похожа на улыбку Адриана, что часть сознания Маринетт привычно отреагировала на неё: её губы разъехались в ответной глуповатой улыбочке, морщинка между бровей разгладилась, а плечи немного расслабились.
Это было мгновенное изменение настроения. В следующую секунду Маринетт вспомнила, кто она и где находится — и снова напряглась, как струна на гитаре Луки.
— Так что за тайна с ушами и хвостом?
— Я люблю ночные прогулки по Парижу, знаешь, — вроде бы невпопад сказал Дюпре. — Особенно по крышам. Такой вид, такой свежий воздух, ощущение свободы… это непередаваемо.
«Боже, да пошёл бы ты к чёрту», — ошеломлённо подумала Маринетт. Её удивление можно было черпать ложкой. Нет, что, серьёзно? Он действительно прикидывается Котом Нуаром, чтобы соблазнить девушку?
Ой, да ладно. Это было бы даже мило, если бы он не пытался соблазнить единственную девушку, которая была уверена в том, что Алон Дюпре — совершенно точно не Кот Нуар. Она даже обмахиваться перестала, уставившись на мужчину напротив совершенно круглыми глазами.
