К началу финала саммита Азия была переполнена информацией и впечатлениями. Сейчас здесь было заметно меньше людей, всех рассадили по регионам Альсары. Причём самый север планеты был не затронут. Здесь были представители со всех мест на планете, создавалось впечатление планетарного сената. Сильно много официоза, пафоса, ненужных заверений и клятв, общих слов — это сильно утомляло.
Азия была абсолютно уверенна, что бароны договорятся. Она не переставала это повторять, но её собеседник вроде бы и не слышал. Он был увлечён собственными выкладками.
Азия сама убедилась в худших своих предположениях. Докладчики вставали и говорили одно и то же, но всё красивее и изысканнее. Каждый следующий пламенный оратор срывался на крик, при этом полностью себя контролируя, провоцировал зал. А потом с гордостью говорил, что это ему удалось вселить во всех дух восстания, непокорности. И он сделал самый большой вклад в общее дело… Пафос и умный вид — считалось главным на этом саммите. Возможно, обычной девочке из Эвэдэ они бы с лёгкостью могли задурить голову, но не выпускнице Ксива и Матра.
"Неужели они не видят, бесплодности своих переговоров". Здесь действительно не было зажигания. Азия как чувствовала, что её захотят увидеть снова и воспользовалась обстоятельствами, чтоб вновь оказаться на сцене. Но теперь она знала и ощущала — время настало. И вместо привычной смущённой улыбки она резко заявила, так эмоционально, что не смогла удержаться. Заявила о том, что надеялась и верила в то, что здесь собрались единомышленники, герои, готовые сражаться за Альсару с Астрайдерами.
— Неужели это всё фарс и сказано для красивого словца? Неужели вы не видите, что надо объединиться и изгнать Астрайдеров с Альсары? Народ готов к революции, — закончила Азия. Она могла бы ещё говорить, но её вроде как попросили. — Неужели Вы этого не видите, — Азия открыто обратилась к выступавшему до неё парламентарию, который ответил недоумением.
Лучшей рекламы для тайной организации "Ксива и Матра" невозможно было придумать. Азия пробыла на сцене не больше минуты, но всколыхнула такое оживление в зале. Нет, ей не хлопали. Просто все встревожились. Её спутник перепугано сказал:
— Ты знаешь, что ты натворила, теперь Борода победит.
— Какая борода? — переспросила девочка.
Азия не успела опомниться, как на трибуну, игнорируя порядок выступлений, поднялся окружённый охранниками человек лет за пятьдесят, с седой с чёрными полосами бородой, залысинами на голове, расстёгнутом пиджаке. Она его раньше не видела, а если бы видела, то запомнила бы — у него во внешности было что-то выдающееся.
Он взглянул на Азию, и у неё похолодело на душе, но он не стал задерживать на ней свой взгляд, а окинул им весь огромный зал.
Как было понятно, все кто сидели рядом с Азией скорее боялись этого человека, чем Астрайдеров.
Громогласный голос оратора заполнил весь зал. Он говорил то, что надо. Лишь сильно жестоко. Азия не могла понять, зачем. Она вдруг почувствовала, что может свершиться страшное зло, но мысль была сильно незначительной. Зал всколыхивался под такт речи нового оратора.
— Будущее предрешено, — кричал он, — мы должны объединиться ради нашего народа, ради наших детей. Новые лидеры уже родились, от нас ждут действия, никакие лозунги больше не оправдывают бездействия. С нами народ, рейдеры, Ксива и Матра, — при этом слове он вновь взглянул на Азию, заставив её не дышать. — Нас поддержит Крайзалис, нет, не потому, что мы с ними договорились, а потому, что все и всегда поддерживают победителей. Война будет быстрая и малой кровью на своей территории. Мы просто обесточим все комбинаты и заморозим Северную Империю. Вы либо с нами, либо против нас. Другого не дано. Кончилось время отсиживания…
Азия не сильно могла вникнуть во всё, что происходило. Голосования, выступления. Её бережно вывели из зала, когда народ оживился. Её спутник, что-то усиленно говорил, жестикулировал. Он говорил, что ему надо присутствовать на тайном голосовании, а ей нельзя, она ведь не барон. Спутник заказал для Азии номер в лучшей гостинице и попросил её дождаться его утром.
Девочка не помнила, как туда добралась и когда легла в мягкую прохладную пуховую постель. Ей было так лень снимать босоножки, это хоть она запомнила.
А потом она открыла глаза, и уже не смогла уснуть, всё думала о том, что происходит в зале заседаний.
"Мне сейчас нужно быть там". Ей было так интересно. Она ещё думала про Омикрон. Что сейчас там, тихий вечер или ночь, или тоже революция? От этой мысли она оживлённо закуталась в одеяло и снова уснула. Это был сон без сновидений, наконец-то.