Азия старалась в сжатое время теперь уместить всё то, что не успела сделать для родной Альсары. Ведя переговоры или агитацию, сверкая на трибуне рядом с Яковом или готовя ему кофе или чай, если это требовалось. Яков знал, как она стреляет из пистолетов и как она поглощена идеями революции. Он не хотел отпускать Азию ни на шаг.
Даже осознание Азией того, что она скорее красивая этикетка для Организации Якова, не оттолкнуло её от идей революции.
"Ну и что, если я способна так послужить своей родине, пусть это будет так". Просто она наиболее удачно вписывалась в образ южанки и придавала неописуемой мягкости и лёгкости всей революционной шумихе, просто своим присутствием, своей поддержкой, своими словами и жестами. Азия нравилась людям, и ей хотели подражать. Но не стоит забывать, что девочка очень быстро вошла в курс дела и стала самой близкой помощницей Якова, разгрузив его от рутинной работы.
— Ты заменяешь мне полушарие мозга, отвечающее за примитивную деятельность, — шутил Яков над Азией. Но она не обижалась, а даже смеялась над его шутками.
Яков говорил с многочисленных трибун. Его стиль и голос уже начинали узнавать многие. Его словам хотелось верить, видя какие неимоверные усилия он вкладывает в революцию. Ночами он писал и писал свои агитки. Он хотел донести правду до всех альсарян независимо от места проживания. Азия всегда редактировала его письмена. Не то, чтобы девочка отличалась правописанием, просто она была достаточно упорна и пользовалась неограниченным доверием Якова.
— Ты так сексуальна, знаешь, ведь все думают о тебе с этой стороны, когда первый раз видят, — сказал однажды Яков Азии, — а никто в этой организации тебя не тронул, как я и обещал.
Азия приняла более удобную позу, готовясь слушать. Она отлично знала, как надо общаться с Яковом, она это чувствовала. Он был в определённой степени самодуром, и не нуждался в собеседнике, его надо было просто выслушать и главное понять. И он попал как раз на такую Азию, которая с детства любила слушать сказки, неважно, просто любила слушать.
— Я внимательно Вас слушаю, — произнесла девочка.
— Ты ведь намного больше стоишь, чем это кажется на первый взгляд.
— Спасибо. — Застеснялась Азия.
— Нет, почему, Азия, какое красивое имя, явно откуда-то издалека из самых глубин пустыни Альсары.
Азия засмеялась:
— Я родилась на сопках, а пустыня была рядом с Омикроном.
— Какая даль этот Омикрон, почему ты ничего о нём не рассказываешь? — Задумался Яков.
"Я рассказываю, просто вы меня не слушаете! Интересно, Яков хоть кого-нибудь кроме себя слушает?"
— Я была там всего раз и недолго…
Яков внезапно полностью забыл тему разговора. Он получил сообщение от своих секретных покровителей.
— Отлично. Просто великолепно. Наконец закончена разработка новой технологии. Её назвали дирижаблем, техника, не имеющая ничего общего с дирижаблем, но наши товарищи из Интернационала Уникейджена разработали субкосмический авианосец в форме дирижабля специально для условий Альсары. Специально для революции. Специально для нас.
— У нас есть товарищи на Уникейджен? — Сделала удивлённый вид Азия, так привыкшая, что Яков перелетает с одной мысли на другую.
— Почему ты так резко сменила тему, неужели тебе неприятно услышать о своей сексуальности?
— Почему, приятно. Вы же не рассказываете о моей бисексуальности, как это делают другие. — Азия смутилось, — мне бы хотелось, чтоб из моей личной жизни делали больше тайны.
Яков осёкся, ему было приятно вести дискуссию с девочкой, которая была в три раза младше его. Не имела практически никакого образования, кроме начальной школы и обучения в Ксива и Матра. Но она была достойным спарринг-партнёром в дискуссии. Он не встречал ещё людей, которые могли бы противостоять ему в дебатах. Но Азия, похоже, становится именно таким человеком. Яков был пленён ей формой ведения дискуссии и интересом в её глазах к его словам.
Яков вглядывался вдаль. Азия была именно тем человеком, кто мог достойно нести знамя революции вслед за ним. Кто эти Ксива и Матра? Становилось интереснее.
На самом деле, Азия владела всего одним абсолютным знанием: Яков любит говорить сам и не любит слушать, не любит, когда с ним не соглашаются. И это приносило ей все открытые возможности. Но Азия, конечно, была не полной глупышкой.
— Ты притягательна, особенно своими кукольными глазками. И если бы мне было не столько лет, а меньше раза так в два, то мы бы могли быть вместе. Я бы тогда мечтал о такой женщине как ты, умной и красивой. Но сейчас я осознаю, что не могу интересовать тебя как мужчина. И если мы стали бы встречаться, ты была бы неискренней. Понимаешь, твоя фишка в искренности. Ты живая, ты настоящая. К тебе хочется прикоснуться. Но это не должно быть обманом. Это должно быть и твоим желанием, — Яков на всякий случай объяснил, — если бы я стал претендовать на тебя как на девушку, я бы потеряли тебя как союзницу и как революционерку.
— Спасибо, что вы это понимаете. — Азия была сейчас немногословной и этим ещё больше завораживала Якова.