Жизнь Алтайской девушки, которая благодаря обстоятельствам и большой любви, попала в такой переплет, что даже духам Алтая, сложно склеить ее разбившееся сердце. А судьба, подкидывает все новые и новые испытания. И вроде все предопределено, и амуры уже потирают свои ручки в предвкушении вселенского счастья. Но каким оно будет и с кем, знает только древнейшее женское божество Умай, которая спасает жизнь девушки уже не в первый раз.
Мне тогда было уже восемнадцать лет. В тот год, вернее в то лето, я первый раз увидала Сашку. Ну как увидала. Из реки вытащила его почти без сознания. Парень здоровый, красивый и мокрый, вижу зацепился за корягу. Не наш, не деревенский. Но разве можно живого человека в беде бросить, бабушка не простит и не поймёт. А живой, потому что еле слышно стонал, а может дышал так, что свист из лёгких выходил вместе с дыханием. В воде то я его легко к берегу протащила, а вот на сам берег вытащить не смогла. Бабушку сбегала позвала. Так мы с ней и перенесли его, в её дом и на полки положили. Ну бабушка у меня семи пядей во лбу, знаю, что выходит. Мне то интересно, кто такой и откуда взялся. Вот я и напросилась помогать. Бабушка только ухмылялась.
– Ты откуда взялась, такая красивая? – первый вопрос задал Саша, когда открыл глаза.
– Я-то местная, а вот ты откуда такой красивый взялся? – спрашиваю я, разглядывая его внимательно. Красивые карие глаза и мужественное лицо. Даже щетина его ничуть не портит.
Он смеётся в голос, – А ты бойкая, мне такие нравятся.
– А кого мне боятся, я-то дома, это ты в гостях.
– Тоже верно. – прищуривает глаза залетный гость. – Тогда скажи где я?
– Село наше маленькое, ничего тебе не скажет, а вот ты откуда плыл и приплыл, неужели с самого озера?
– А село то как называется? – не отстаёт он.
– Каначак, а плыл ты вниз по реке Бия, только откуда? – настаиваю я.
– Да я уже и не помню.
– Ты ещё слаб силами, чтобы врать. Но не хочешь говорить, не надо. Твоя тайна. – говорю я.
– А давно я здесь?
– Так синяки ещё не зажили, четыре дня как вытащила тебя.
– Так это ты моя спасительница? Проси, что хочешь, за моё спасение.
– А ты рыбка, что ли золотая? Так у нас в основном щуки да хариус.
– Значит щука, – говорит он.
– Вот когда станешь золотой рыбкой, тогда и попрошу.
Он снова начинает смеяться, но хватается за бок, где у него было ножевое ранение. И тут заходит бабушка.
– Развлекаешь значит гостя дорогого?
– Меня зовут, Александр.
– А меня Татьяна Владимировна. Вот Таньку в честь меня и назвали, тоже Татьяна Владимировна будет – и бабушка очень внимательно смотрит на Сашу, как будто сканирует.
Он тоже не отводит взгляда от бабушки и их молчаливую баталию прерываю я.
– Бабушка, я тогда пойду.
– Попроси мать, что бы молока налила, – говорит она, продолжая смотреть на Сашу.
– Я молоко не пью – подаёт он голос.
– Зато блины с маслом любишь – говорит бабушка, а я вижу, как от удивления Сашино лицо меняется.
– Откуда Вы знаете?
– Так мужики все, блины горячие со сковороды любят- отмахивается бабушка и выходит.
А я стою и улыбаюсь. Не знает он ещё всего, всего, что бабушка уже знает о нем.
– Интересная у тебя бабушка, Танюша.
– Не то слово. У нас вся деревня такая – интересная.
– И ты?
– А я чем хуже? Молодая если только, но это временное явление.
– А далеко от Вас Чоя?
– Так вот и я говорю, как ты сюда с Чои то попал?
– А ты знаешь, говорят – кто много знает, долго не живёт? – спрашивает он серьёзно.
– А ты знаешь, что один в поле не воин? – парирую я.
– Угрожаешь? – спрашивает он прищурившись.
– Нет, в пинг-понг играю, – отвечаю я.
И он снова начинает смеяться, а я ухожу.
С самого детства в моих руках поводья, ружьё, вёсла или палки для лыжни. Поводья, потому что сколько себя помню, все время верхом на коне. Без ружья в нашей Алтайской тайге никак, дикого зверя слишком много, да и отец егерем подрабатывает. А в жизни профессиональный охотник. Как без ружья, так и без лодки с вёслами – никак. Река у нас Бия – живая, как и вся загадочная природа Алтая. В половодья или коренную воду, поток воды увеличивается на столько, что только и видно, как мимо нашей деревни, проплывают деревянные сараи, а то и дома из затопленных мест. Моста у нас нет, только летняя или зимняя переправа. Летняя зависит от доброго дяди переплавщика, зимняя от доброго дяди тракториста. Летний дядя переплавщик если ушёл в запой, забыл людей вовремя на автобус переправить, но тут могли спасти местные жители на частных лодках.
Зимний же дядя тракторист, если не вышел из запоя, забыл дороги прочистить, тут уже ничего спасти не могло, так как лопатами горю не поможешь.
Лето у нас жаркое, а зимы суровые. Как заметёт, заметёт, только и слышу, мама уже кричит:
– Танька, бери ружьё, ехай отца выручай. Третий день из своей тайги носу не кажет. Поди, что случилось. Обутки только потеплей одень, что бы не остыла дорогой.
Тут только лыжи в помощь.
