Лошади привязаны, дальнейший путь пролегал через пещеру. Вооружившись факелами, фонариками и рюкзаками, мы вошли в тёмный проём скалы. Первым шёл Максим, вторая Маша, непрерывно рассказывая истории о своей жизни, завершала наше великое трио я. Не знаю, сколько прошло времени в этой темноте с запахом плесени и сырости. Появилось ощущение, что проход пошёл вверх. Я шла и молилась, борясь с признаками клаустрофобии, которая отзывалась в желудке неприятной тошнотой. Если верить в реинкарнацию, наверное, в прошлой жизни меня похоронили заживо, иначе почему у абсолютно здорового человека появляется такой страх, вплоть до галлюцинаций. Хорошо что я завершаю наше шествие, иначе окружающим было бы не очень приятно лицезреть мой зелёный цвет лица. Проход стал расширяться и вместе с порывом свежего воздуха откуда – то сверху мы увидели солнечный луч. Это был предел счастья. Перед нами появились ступеньки, высеченные из камня. Узкий проход преобразился в широкую залу. На каменной подставке в виде плоской вазы на высокой ноге лежал драгоценный камень сантиметров десять в высоту и семь в ширину. Если это натуральный камень, то таких размеров я никогда не видела. Он прозрачный, слегка с голубым отблеском. Максим махнул рукой, как бы предлагая приблизиться. Мы все молчали, создавалось ощущение, что заговорив, совершим святотатство, обстановка подействовала даже на Машу, в обычной жизни закрыть ей рот можно лишь едой. Мы подошли к камню, и появилось непреодолимое желание прикоснуться к нему, ощущение манящего притяжения, как магнита к металлу. Максим кивком дал согласие потрогать эту драгоценность. Первой подошла Маша. Опробовав края огранки камня, спускаясь ниже по рельефу, полюбовавшись на своё отражение в нём, она со спокойной улыбкой отошла. Когда я прикоснулась к камню, возникло ощущение холода. Тут же подумала, с чего бы ему быть тёплым? Но нагревшись от моей ладони, камень пробрёл слегка зеленоватый оттенок. Очень странная энергия, сначала ощущение тревоги, перемешанное в ушах с топотом сотни лошадей, а потом внезапное спокойствие на грани с негой. Возникли слуховые галлюцинации, наверно, клаустрофобия обострилась. Услышав звук, как будто напевают какой – то старый народный мотив, оглянулась. В углу сидел старец с очень длинной бородой и волосами совсем белого цвета, на нём вместо обрядного костюма шамана была одета белая холщёвая накидка. Создавалось ощущение, что он спит, а мы просто стоим в его сне. Не вставая и не открывая глаз, старец вдруг заговорил:
– Обернись и смотри на камень.
В это время Максим развернул меня лицом к камню, держа сзади за плечи и не давая повернуться к шаману. Я смотрела, как мне сказали, но не увидела в нём ничего, кроме изумрудного цвета. Внезапно Максим резко меня дёрнул, заставляя теперь смотреть на шамана. Начался ритуал камлания[4]. Это было похоже на ритуальные пляски перед жертвоприношением, и уже изменившимся голосом шаман спросил:
– Что ты хочешь?
– У меня нет детей, но врачи говорят, что я здорова. Хочу ребёнка. – Я сказала это практически заикаясь, после всего увиденного я вообще не уверена, что когда – то ко мне вернётся способность говорить внятно.
– Зачем ты споришь с волей богов? Бойся своих желаний!!! Еще никто не уходил от своей миссии!!! Будет, как должно быть!!! Радуйся, что боги не дали тебе ублюдка, тебя сберегли.
