– Вы хотите сказать, что всех…
– Только благородных. В крепости почти два десятка детей. Шестнадцать женщин. И около сорока мужчин, ― она усмехнулась – сухо, безрадостно. ― Эйг умеет вдохновлять. Они пойдут за ним до конца. Даже если этот конец будет кровавым. Милорд… Я не стала бы устраивать этот маскарад. Не пришла бы. Не стала бы говорить с вами, но моему внуку всего несколько месяцев. Его мать дрожит от страха перед тем, что замыслил её отец. И она не одна. Есть и другие – среди женщин, среди слуг. Не все… но достаточно. Если действовать осторожно. Очень осторожно… может, у нас ещё останется шанс – не спасти крепость, но спасти хоть кого-то. Хоть что-то.
Альгар не ответил сразу. Его взгляд метнулся к проёму, в сторону мрачных стен за пределами шатра, а затем медленно вернулся к собеседнице. Он провёл ладонью по столу, как будто что-то искал – решение, уверенность.
– Вы ведь понимаете, – сказал он наконец, негромко, почти устало, – что если мы войдём в крепость и нас обнаружат…
Леди Гранд выпрямилась, словно сбрасывая с плеч груз, который несла слишком долго.
– Конечно, понимаю. Насколько бы тихо вы ни вошли – жертвы всё равно будут, – она смотрела прямо, голос был твёрд, но не холоден: – Я лишь прошу: пусть их будет как можно меньше.
– Мне нужен подробный план крепости, возможный проход и содействие.
– План есть, ―она кивнула медленно, сдержанно – словно взвешивала каждое слово. ― Хотя он не имееи смысла без моих пояснений, если вы понимаете, о чём я.
Альгар наклонился вперёд, задержал её взгляд и, с той уверенностью, на которую только был способен, произнёс:
– Ваши жизни под моей защитой.
Аннабелл рассмеялась негромко, по-женски прикрыв рот ладонью. Но в этом смехе не было ни насмешки, ни веселья – лишь усталость.
– Наши жизни ничего не стоят, милорд. А ваши слова просто слова. Я хочу получить более весомый зарок.
Её взгляд остановился на кинжале, который висел у Альгара на поясе. Но он только покачал головой.
– Я не могу принести кровавой клятвы. Она не будет действовать.
Брови леди Гранд едва заметно приподнялись, в глазах мелькнуло удивление, но выражение её лица тут же сменилось лёгкой, почти материнской улыбкой:
– Вы знаете, из-за чего началась эта проклятая война?
– Из-за притязаний герцога Кайя Баккереля на корону Холмистого края.
На мгновение воцарилось молчание. Затем леди Гранд снова рассмеялась: тише, горче, почти про себя.
– Так и правда говорят. Не скажу, что Кайя не хотел власти. Хотел, но причина была не в этом. Его семья носила это имя многие сотни лет. Три с половиной, если быть точной. У Кайя было достаточно власти, больше, чем имел каждый из нас, кроме, разве что короля. Да и то, с оглядкой. И уж точно Кайя не хотел стать королём. Всё дело Генриетте.
Альгар пытался вспомнить, где слышал это имя.
– Кажется, так звали старшую сестру короля Луиза.
– Она умерла от оспы, когда ей было всего четыре. Однако спустя десять лет объявилась некая особа, утверждавшая, будто ею и является. Мол, смерть – лишь вымысел, а на деле ребёнка тайно вывезли в Ниссу, где она и прожила все эти годы. Ложных личностей история знала немало, но эта… ох, эта разыгрывала свою с удивительным искусством. Ей даже в какой-то удалось одурачить Луиза.
Её приняли при дворе, но признания не последовало – необходимо было всё тщательно проверить. Спустя какое-то время она вступила в связь с вашим предшественником и родила от него сына. Разумеется, вне брака.
На тот момент о короне речи не шло – ни с её стороны, ни тем более со стороны мальчика. Так к чему, скажите, была разыграна вся эта сцена? Ради скверной шутки? Или денег? Или просто из любви к театру? Увы, ответа мы уже не получим.
Кайя, взвесив всё, принял решение: жениться на ней – несмотря на смутное прошлое. А тем временем наш с вами общий знакомый, лорд Эндерс, отыскал занятного свидетеля – мелкого лорда из Ниссы, утверждавшего, что «принцесса» – не более чем продажная девка из самого захудалого дома приятия. Затем нашлись и другие, кто подтверждал его слова.
Казалось, свадьба будет расстроена, но что бы вы думали? Кайя Баккерель отказался верить слухам – и публично провозгласил её девицей безупречной добродетели.
– Ему виднее, ― не удержался от едкого замечания Альгар, и Аннабелл поддержала его задорной улыбкой.
– Ничуть не удивлюсь, если лорд Эндерс самолично подбирал этих свидетелей. Он рассчитывал выдать за Кайя свою дочь, тем самым связав свой род с Баккерелями. Возможно, в нём взыграла гордость… или самая простая обида. Как бы там ни было, Луиз поверил обвинителям и велел заключить Генриетту в темницу вместе с ребёнком. Сам же вскоре отбыл в горы – на охоту, как говорили. На мой взгляд, он просто решил переждать, пока не улягутся слухи. Безусловно, разрешения на брак он бы не дал. Но если бы Кайя проявил хотя бы каплю благоразумия…