– О тебе говорил Фрим. Ты действительно умеешь читать?
– Да, ваше сиятельство.
Альгар огляделся, взял со столика книгу и протянул её Марте.
– С самого начала.
И правда, читает очень аккуратно. Ни так как те, кого обучали в сельских школах. Те едва слога складывали, а она…
Альгар попытался сосредоточить свой взгляд на окне, но всякий раз возвращался к Марте. Запах… горячий, каменный, словно горн, в котором обжигают горшки или плавят железо. Тонкие блестящие пряди волос ласкали бледную кожу, на которой расцвёл лёгкий румянец. Длинные ресницы, словно крылья бабочки, отбрасывали на щёки тень. Грудь её вздымалась и опадала в такт чтению. Руки, крепкие, но красивые, уверенно держали книгу, а пальцы аккуратно переворачивали тонкие, полупрозрачные листы. Губы шевелились, но слов Альгар не мог разобрать. Во рту пересохло, и он практически жаждал испить с этих губ…
– Хватит!
Марта подняла на него удивлённый взгляд. Альгар скрылся в соседней комнате, не желая и дальше испытывать судьбу. Ни к чему хорошему его желание не приведёт. Эти человечки блюдут свою невинность, а встретиться после с её родителями не хотелось… Хотя он же герцог. Что ему какие-то там крестьяне могут предъявить?
Плохие мысли. После них начинает болеть голова и трудно думать.
Альгар сжал кулаки, с трудом, подавляя ярость. С каждым новым днём на этой проклятой земле ему становилось хуже, а земле становилось хуже от него. Люди требовали крови. Он же, как какой-то наивный мальчишка, бегает между ними и пытается примерить, построить из веточек крепкий долговечный дом.
Альгар помотал головой. К горлу подкатил ком.
Он до боли сжал кулон через рубашку. Острые края врезались в кожу, запахло кровью.
Альгар несколько раз вздохнул, приводя в порядок разбушевавшиеся чувства.
В соседней комнате были слышны лёгкие шаги Марты… Интересно, если он подойдёт и коснутся её плеча, она вздрогнет? Испытает отвращение? Или поддастся желанию получить награду? Но даже если оттолкнёт, ему ничего не стоит её взять там же, а потом выставить. Кому она пожалуется? Кажется, Михель говорил, что она сирота… Вот, ей и пожаловаться некому.
Такие далёкие, едва различимые голоса стали для него словно глоток свежей ключевой воды. Ярость, гнев и жажда отступили, оставив лишь металлический привкус на губах.
Альгар помотал головой. Кулон ещё сильнее врезался в ладонь, и вокруг руки на рубашке начало расплываться кровавое пятно. Он медленно разжал руку и вытащил цепочку из-за ворота. На ней висел простой красный камень в серебряной оправе с острыми гранями и несколькими короткими шипами. Камень медленно гас, а вместе с ним уходило и наваждение.
Одно ясно – времени мало. Год или два и ему придётся вернуться.
.
Лорд Эндерс неплохо справлялся со своими новыми обязанностями, и спустя два месяца после взятия Лареке, жизнь в городе вошла если не в привычное русло, то хотя бы мирное. С улиц убрали трупы, прочистили сточные ямы и наладили поставку угля. Новый комендант ввёл карточную систему, которая кое-как работала. А к концу месяца вновь открылись немногочисленные таверны и мастерские. Казалось, что город потихоньку возрождался. На самом деле им всем ещё только предстояло пережить зиму.
На совете приняли решение отправить большую часть королевских солдат обратно к королю. В основном из-за того, чтобы они не объедали остальных жителей города. Да и надобности держать такой большой гарнизон отпала.
Сложнее дела обстояли в предместье и дальних деревнях, которых застал врасплох мятеж и неурожай. В лесах развелись разбойники, и пришлось отправить несколько отрядов на расчистку и возы с провизией для крестьян. Пойманных лихоимцев новый герцог тут же вешал в назидание.
Удовлетворённый проделанной работой, Альгар вернулся в Ларек, где намеревался провести весь остаток зимы, кроме Бейтрина. По весне будет много дел, но главное уже сделано: мятеж подавлен, а люди, так или иначе, выживут.
Накануне все праздновали Бедовый месяц. Так называли ноябрь за его холодную, промозглую погоду. Потому завтрак подали за полдень и прислуживавший мистер Фрим, едва сдерживая зевоту. К столу совершенно неожиданно прибыл лорд Эндерс в сопровождении юной леди. Об этом сообщил вбежавший Кеке. Он многозначительно поднял брови, упоминая леди.
– И что это должно значить?
– Как что? ― усмехнулся Кеке. ― Ты теперь герцог. Да ещё и неженат. Так, знаешь ли, не годится. Раньше не до того было, а теперь, глядишь, каждая мать начнёт примечать. А лорд Эндерс – сам подумай – ты выделил его среди прочих. Он, по мне, и глазом не моргнёт, как дочку под бок подставит.
Альгар так удивился, что ненароком опрокинул кубок. Вино потекло по столу.
– Куда пристроить?
– Замуж, конечно.
– За кого?