Вдова? Нет ― голова не покрыта и косы две, но точно не девица ― это Кома понял почти сразу. Хотя это-то как раз беспокоило его мало. Оно же в жизни всякое бывает.
– Доброе утро, ― Гленна мягко улыбнулась ему. Взгляд её был всё так же потухший, а под глазами залегли тени. ― А ваш конь уже вернулся. Я отвела его в сарай и положила овса, что был в торбе. Там его ещё много. Только… утром началась метель. Не уверена, что она закончится сегодня.
Говоря это, она сняла с огня котелок и поставила на огонь другой, поменьше, который был в седельных сумках.
– Сколько я спал?
– Уже вечер следующего дня.
Долго. Гленна повернулась к нему спиной, как-то странно повела плечами, вздохнула, словно собиралась нырнуть под воду и подошла.
– Я хочу проверить раны.
Заметив на её щеках лёгкий румянец, Кома усмехнулся.
– Не стоит. Завтра я буду в порядке.
Нахмурилась. Брови свела, но не стала морщить носик или поджимать губы.
– Завтра так завтра, ― он расслабился, но тут же подумал, что ослышался. ― А сейчас я хочу проверить. Ночью у вас был жар. К тому же следует сменить повязки.
Она так решительно подошла и отбросила в сторону одеяло, что он даже не нашёлся с возражением. От Гленны пахло супом, снегом и осенью. Кома всегда любил осень ― спокойную, с её прохладой, после изнуряющей летней жары и синим хрустальным небом. С её золотым ковром из листьев. Он даже представил, как Гленна лежит среди листвы, а руки её тянуться вверх, стараясь дотянуться до неба. Когда она нагнулась к плечу, то Кома смог разглядеть у основания её шеи маленькую родинку, и его мысли пошли совсем в другом направлении, а ещё стало неудобно.
Когда же Гленна перешла к перевязке бока, ему пришлось приподняться, и стало не только неудобно, но и немного больно. Да что это с ним? Да, женщина. Ладная, красивая, но не настолько, чтобы… Приходящий, забери его. Если Гленна заметит, то заколет его своим кинжалом. И будет права. Негоже какому-то охотнику с севера иметь виды на благородных девиц.
Когда же эта женщина выпрямилась, то её смущение выдавал лишь лёгкий румянец. Скорее она выглядела обескураженной.
– И правда, рана почти затянулась.
– На мне как на собаке всё заживает.
Шутку Гленна восприняла холодно, хотя уголки её губ слегка дрогнули.
– Я приготовила суп из вяленого мяса. Признаться, я не очень хорошо готовлю, но вам нужен бульон. Он поможет восстанавливить силы.
Суп действительно оказался отвратнейшим, но Кома скорее зарубил бы себя своим же топором, нежели признался в этом. А ещё его кормили с ложки. Как ребёнка, но он не решился отказываться. Во-первых, плечо болело, а во-вторых, когда ещё представится такой случай.
– Вы спали?
– Да.
– Устали?
– Нет. Я отдохнула.
Врёт. По глазам видно. Она сидела на краю топчана, и Кома боком чувствовал тепло её тела. Нет уж. Если он и дальше продолжить думать об этом, то точно сойдёт с ума. Надо поговорить о чём-то отвлечённом.
– Откуда у вас кинжал?
Ложка дрогнула, расплескав немного супа. Гленна на мгновение отвернулась, после чего коротко ответила:
– Это подарок.
– Предусмотрительно.
Она даже улыбнулась, но как-то неестественно. А ещё её рука дрожала. К сожалению, суп закончился. Однако леди не спешила подниматься. Её взгляд блуждал по стенам.
– Я не сказала вам спасибо.
– Не стоит…
– Стоит. Не каждый сможет… Вы рисковали жизнью и пострадали. Я же видела. Ваш конь не встал на дыбы ― вы спрыгнули.
– Я обещал вас защищать. Так что и вправду незачем благодарить.
Гленна вздохнула, поднялась и, подойдя к столу, поставила на него кружку.
– Возможно, вы привыкли получать золото, или ещё что другое. К сожалению, подобной благодарности у меня нет.
Приходящий, забери его насовсем.
– Мне не нужно от вас золота. Спасибо ― достаточно.
Ответом ему была скромная улыбка и серьёзное:
– Спасибо.
.
По началу Кома подумал, что это сон. И правда, что ещё, может, привидится после испытанного неуместного желания? Свет от очага осветил фигуру в сорочке. Сквозь полотно было видно каждую выпуклость. Она стояла боком, но и этого хватило, чтобы разглядеть небольшую, но красивую грудь, плавный изгиб спины, крепкую линию бедра. Мысли совсем исчезли, когда женщина отжала в тряпку, подняла подол сорочки и принялась плавно водить по коже: от стопы выше к колену, а затем ещё выше к… Одну ногу, вторую. А следом она стянула с плеч сорочку и провела тканью по шее, плечу, руке, груди… Кома не видел всех деталей ― только чёрный силуэт, но и этого было достаточно.
Он закрыл глаза и постарался дышать медленнее. Ещё не хватало, чтобы Гленна заметила. Но это не помогло. Он словно наяву видел, как на её коже остаётся влажный след. Блестящий в тёплом свете огня. Как ткань задевает маленький острый сосок, как узкая ладонь двигается ниже…
Казалось, что ещё немного и он просто взорвётся. Нет уж. Не сейчас.
Зашуршала одежда, скрипнула дверь, впуская сквозняк. Шаги, стук котелка о стол. Ещё шаги. Скрип топчана и тишина.
Всю ночь Кома проворочался, так и не уснув. Наверное, поэтому утром у него было столь скверное настроение.