– Ой, я так хохотала, когда печатала воспоминания Евгения Сергеевича!
– Почему? – Спрашиваю.
– Он так расписал всё, что можно подумать, они тогда все сплошь героями были…
Мне стало стыдно. Потом стало горько и обидно. Подумала: пройдёт ещё немного, ещё совсем немного лет, и не станет никого из тех прославленных творцов Победы, героев. Настоящих героев! Никто не сможет вызвать никаких добрых эмоций в душе юного поколения. Так сегодня читают о победителях армии Наполеона… Неужели выветрится дух высокого патриотизма?
С ещё большим стремлением и желанием выспрашиваю своих старших коллег о Великой Отечественной войне. Даже если, вдруг, они что-то и приукрасят в своём рассказе – освободившие полмира от всепоглощающего огня имеют на это право.
Итак, даю слово Евгению Сергеевичу Карташёву.
– Родился я в 1921 году. Увлекаться техникой начал ещё до школы.
Семья наша жила на территории меховой фабрики в районе Покровско-Стрешнево города Москвы. Рядом с нами шумела стройка канала «Москва – Волга», где основную работу выполняли заключённые. Там я познакомился с шофёром грузового самосвала и часто приносил ему что-нибудь поесть. В благодарность за это он брал меня в кабину грузовика и даже разрешал подержаться за руль.
В детстве я любил с пригорка наблюдать, как над Тушинским аэродромом летают самолёты, прыгают парашютисты. С восхищением вглядывался в небо, где кружили самолёты, словно исполинские птицы, выписывая разные фигуры, взлетали и приземлялись.
В душе я мечтал стать таким же бесстрашным, какте, кто бороздил небесные просторы, но меня всегда мучила мысль: а возьмут ли меня в авиацию? Ведь, наверное, все, кто там работает, – настоящие богатыри. Я же слишком худощав, если не сказать тощий, да уж больно высок.
После смерти отца наше семейство – я, мама и сестрёнка Галя – остались без средств к существованию. Мать не работала, всю жизнь была домохозяйкой. Мне ничего не оставалось, как идти работать на производство.
В конце 1939 года я стал учеником электромонтёра на автозаводе имени Сталина (ныне автозавод имени Лихачёва). За два года вырос от ученика до электромонтёра шестого разряда.
Однажды, в конце 1940 года, ко мне пришёл товарищ и позвал вступить с ним в аэроклуб Свердловского района города Москвы. Надо было только пройти медкомиссию. Я засомневался:
– Туда, наверняка, берут только крепких здоровяков, а я, как шпала, худой и длинный.
Он заверил меня, что и здоровяков, бывает, бракуют.
Медкомиссию, к моей радости, удалось пройти, и я был зачислен в аэроклуб.
После работы, не заезжая домой (а жили мы тогда уже в Останкино), я ехал в аэроклуб осваивать технику по моделям, чертежам и теорию полёта.
Успешно сдав все экзамены по этим дисциплинам в аэроклубе, который находился рядом с платформой «Планерная», мы приступили к полётам.
Помню первое впечатление восторга и радости от ощущения полёта и всего увиденного в воздухе.
…Заканчивался 1940 год.
Я уже летал самостоятельно на самолёте «ПО-2», крутился и вертелся в небе голубем, выполняя задания моего лётчика-инструктора.
22 июня 1941 год… Разразилась война, нас для окончания учёбы срочно решили вывезти из Москвы в Рязанскую область, в город Тума, в котором как раз располагалось авиаучилище.
Я подал заявление об уходе с производства и с аэроклубом выехал в Туму. Через три месяца, успешно закончив обучение, получил удостоверение лётчика-пилота четвёртого класса. Меня направили в Армавирскую военную авиационную школу пилотов (АВАШП).
По прибытии нас, юнцов, «обкатали» на самолётах «УТИ-4» – это двухкабинный самолёт «И-16».
Шло время. Мы снова изучали теорию полётов, материальную часть самолёта, тактику ведения воздушного боя и часто ходили в караулы, занимались шагистикой.
А война, кровавая, беспощадная, разгоралась с каждым днём всё больше и больше: враг был коварен. Родина наша истекала кровью, палач приближался к Москве, а мы всё ещё не получили самолётов, не летали, так как самолёты шли только на фронт: их там очень не хватало.
В конце 1941 года пришёл приказ маршала Тимошенко, чтобы из нашего училища отправить на Крымский фронт в Махачкалу шестьсот человек курсантов в пехотные войска. А ведь мы уже были готовые пилоты, имели свидетельства!
Когда собрали всех курсантов и зачитали приказ, сказали:
– Желающие драться с фашистскими извергами, два шага вперёд!
Весь строй шагнул вперёд. Вместе со всеми стоял и я. Нас всех отправили в пехотную часть.
Учитывая то, что мы уже имели военную подготовку, умели стрелять, ползать по-пластунски, нас учили недолго, где-то двадцать-двадцать пять дней, и, вручив нам оружие – винтовки образца 1918 года, гранаты и патроны – отправили эшелоном на Крымский фронт.
Из города Махачкалы далее двигались быстро, доехали до Новороссийска всего за два дня. Выгрузились, а тут до фронта рукой подать.
Помню, прямо с марша нас бросили в атаку на наступающих фашистов.
Уцелело тогда нас мало. Каким-то чудом остался в живых и я.
