Произносить слова не очень пригодного, даже не для совсем звериного речевого аппарата, наиболее простого и общеизвестного языка прямоходящих двуногих для барсука было мучительно не просто. По сути, даже небольшие отличия в строении, в том числе головы и горла, и наличие давнего опыта и периодической практики в подражании этой речи не очень помогали барсуку облегчить произношение. Однако же, зверь знал, что, при желании разобрать его и звуки, с трудом складывающиеся в слова, было вполне возможно, на что он и рассчитывал. Он не знал, что это субъективно простое и запомнившееся наречье на деле может оказаться далеко не всем известным и понятным, а, тем более что кому-то оно может показаться довольно низким и жаргонным, а то и непристойным. Не пришло в голову и то, что странный двуногий тип может не страдать стереотипами в силу незнания, и шокового эффекта не получится. Но, в данной ситуации, зверю было не до подобных мыслей, хотя, наверное, следовало бы, ведь бесконечно везти не может.
Чужак резко отпрянул от неожиданно заговорившего зверя назад, а его прищуренные светло-фиолетовые глаза всего на пару мгновений распахнулись шире, после чего вернулись в свое нормальное состояние. Удивление и небольшой шок от столь неожиданного события прошли довольно быстро, уступив место досаде. Можно было бы и догадаться, что в месте, столь обогащённом магией, пусть даже и не самого приятного происхождения, могут попадаться не только члены гильдии, старающиеся изучить местные феномены или поживиться ценными материалами. В местах, подобных этому, часто могут попадаться различные 'магические' и 'мифические' существа. Создания, питающиеся, привлекаемые, изменённые или порожденные магией, хотя и не обязательно местной. Могут встречаться и животные, изменившиеся за долгое время проживания в подобных условиях, телом или душой. Магия в этом мире - сильнейший и известнейший мутаген с наименьшим фактором летальности мутаций и один из немногих факторов мутагенеза, способных вызвать быструю стойкую качественную мутацию не только тела, но и нематериальных структур.
- Моё внимание привлекли твои белые полосы, очень уж хорошо они были видны между листьями кустарника, - ответил, наконец, странник, поправляя наплечную суму и, между тем, пристально рассматривая Расса. - Вот я и решил проверить, что там.
Барсук был крупный, взрослый, размером с человеческого детёныша лет семи-восьми, явно холёный, и что-то не так было в тени под ветвями, там, где скрывалось остальное тело, но что из этого смог определить двуногий?
Зверь чувствовал, что чужак его явно не боялся и, испугавшись, как не убежал с визгом так и не кинулся драться. Он по-прежнему не проявлял вообще какой-то особой агрессии. Когда-то барсук с трудом, но запомнил когда-то, большеглазые плоскомордые двуногие в искусственной шкуре не считают агрессией смотреть на кого-то прямо, открыто и даже, иногда, сильно обнажать зубы и трогать кого-то, и теперь, вспомнив это, он старался не забывать и успокоить себя этой мыслью. От сердца у разумного барсука отлегло, но расслабляться и терять бдительность он не спешил. Впрочем, он встал и отряхнулся, при этом сумки и ветви зашуршали, а воткнувшаяся в одну из них сухая веточка обломилась-таки и больше не держала мешкообразные сооружения на спине.
- Почему ты здесь? - медленно, по-прежнему выжимая некоторые звуки слишком резко и громко, другие - произнося невнятно, а третьи - слишком долго тяня, но продолжил допрос наглый зверь. (И хоть говорил он лишь немногим внятнее прежнего, но что мы, дорогой читатель, постараемся не воспроизводить его дефекты речи отныне и в дальнейшем, дабы не мучить и не путать ни себя - ни тебя). Зверь же, будто подтверждая свою наглость, уже не стесняясь, водил носом, принюхиваясь к окружающему пространству, новому знакомому и его вещам, и, не дав ответить на первый вопрос, добавил, - Заблудился?
От этого незнакомца исходил стойкий запах того, что люди относили к магии. Особенно сильно разило от сумки, точнее от того, что в ней, по всей видимости, хранилось. Откуда этот хвостатый двуногий путешественник был, сказать было не так-то и просто - он уже пропах лесом, а на фоне последнего запаха ещё маячило и несколько других, более слабых тонов.
- Нет. Я странствую, занимаюсь поисками. Этот лес - одно из тех мест, которые мне впервые приходится посещать, - покачал головой пару раз моргнувший белым третьим веком носитель закрытой одежды, не без интереса смотря на сумки разумного барсука.
Путник подметил, что немногие из этих мешков выделялись пробившимися через шов, горловину или сам материал кончиками частей растений, собранных в этом лесу или просто застрявшими их частями.
