— Держать язык за зубами — в твоих интересах, Скампада.
— Не менее, чем в ваших, — согласился тот.
Рано утром их разбудил голос, раздавшийся у входа в палатку:
— Здесь живет магистр ордена Грифона?
— Да, — откликнулся Ромбар.
— Правитель ждет вас.
Ромбар поспешно оделся. Увидев, что Скампада надевает форму, он спросил:
— А ты куда собрался?
— С вами. Разве я не для этого сюда приехал?
— Тебя там сейчас не хватало… а впрочем, ладно, — согласился Ромбар, подумав, что Скампаду лучше не оставлять без присмотра. — Идем.
Слуга правителя проводил их до шатра и впустил внутрь. Норрен лежал на широкой и низкой кровати посреди шатра. Рядом стоял стол, заставленный склянками с отварами и питьем, заваленный полосами белого полотна, служившего перевязочным материалом. Круглый толстяк средних лет — придворный лекарь, — склонившись над столом, размешивал содержимое склянки. Клыкан, в течение долгого пути неотступно следовавший за Ромбаром, кинулся к Норрену и лизнул его руку, неподвижно лежавшую поверх одеяла, а затем улегся на своем обычном месте у изголовья кровати правителя.
Ромбар остановился у кровати, с состраданием глядя на осунувшееся, воспаленное лицо Норрена.
— Присаживайся, брат, — чуть слышно сказал тот. — Я рад, что ты здесь.
Ромбар присел на край кровати.
— Как твои дела? — спросил его Норрен.
— Так себе, — ответил Ромбар, вспомнив неудачное посещение Бетлинка.
— Мои тоже, — слабо усмехнулся Норрен. — Я говорил тебе, что магия — не твое призвание. Ты готов принять командование войском?
— Да. Шегрен обещал сегодня представить меня конникам.
— Не только это. Пока я нездоров, ты заменишь меня в армии. Шегрен подготовит и зачитает мой указ. — Норрен помолчал, собираясь с силами. — В указе будет объявлено, что ты — мой двоюродный брат. Это необходимо, чтобы не возникало разговоров, почему ты, а не другой. Сейчас, как никогда, в армии нужна дисциплина и единое руководство… и не спорь со мной… — добавил он, заметив выражение лица Ромбара. — У меня слишком мало сил, чтобы тебя уговаривать.
Норрен устало закрыл глаза. В шатре установилось молчание. Вскоре вошел Шегрен со свитком бумаги в руках.
— Ваше величество, — позвал он, подойдя к кровати. Указ, как вы просили, готов. Чье имя я должен вписать?
— Пиши… — приоткрыл глаза Норрен. — Ромбар, сын Паландара, двоюродный брат правителя Цитиона… это он, правитель указал взглядом на Ромбара. А сейчас оставьте меня. Объявляйте указ и действуйте.
Выходя, Ромбар окликнул Вайка. Тот вежливо шевельнул гладким, как палка, хвостом, но не двинулся с места. Пес вернулся к прежнему хозяину.
— А где же псы правителя? — спросил Ромбар у Шегрена, только сейчас заметив, что рядом с Норреном нет обычной темно-серой пары клыканов.
Их увели в собачье войско, когда он был без сознания. Эти псы обучены так, что никого не слушаются, кроме правителя и псаря-воспитателя, поэтому они не подпускали лекаря к раненому.
Ромбар и Шегрен вышли из шатра. Забытый всеми Скампада выбрался следом.
— Что говорит лекарь? — немедленно спросил Ромбар.
— Сейчас я позову его, — Шегрен вернулся в шатер и вызвал лекаря.
— Как здоровье правителя? — спросил у него Ромбар. — Говорите все, как есть.
Толстяк нервно потер круглую и розовую лысину — продолжение круглого и розового лица.
— Со вчерашнего вечера у меня появилась надежда, — его тонкий голос чуть вздрагивал. — На стреле был трупный яд, как это водится у уттаков, началось общее воспаление. Правитель крепок здоровьем, но еще два-три дня я не могу быть уверен в благополучном исходе.
— Разве стрела была уттакская? — высунулся с вопросом Скампада.
— Откуда мне знать? — недоуменно сказал лекарь. — Мне было не до стрелы, уважаемый.
— Скампада, замолчи, — приказал Ромбар и вновь заговорил с лекарем. — Когда правитель сможет вновь приступить к своим обязанностям?
— Недели через три, не раньше… при благополучном исходе.
— Надеюсь, вы делаете все, чтобы вылечить его.
Толстяк торопливо закивал в ответ.
— Дважды в день докладывайте мне о здоровье правителя. Если что — зовите немедленно. Идите.
Ромбар ушел с Шегреном. Оставшись один, Скампада огляделся. Шатер правителя стоял в центре лагеря, здесь же были палатки для слуг. Около наспех сооруженной печки хлопотали повара, поблизости расхаживало не менее десятка стражников. Скампада понаблюдал за слугами, затем пошел в направлении, куда от кухни вела свежепротоптанная тропинка. Тропинка выводила на край лагеря и заканчивалась мусорной ямой.
Он с брезгливой гримасой поковырялся прутом в мусоре и вскоре увидел то, ради чего занимался делом, унизительным для достоинства сына первого министра. Под кухонными отходами лежали окровавленные тряпки, а в них — стрела, вынутая лекарем из раны правителя. Скампада рассмотрел ее до мельчайших подробностей. И бронзовый, остро заточенный наконечник с зазубринами вдоль боковых граней, и способ крепления оперения, и шишечка для захвата пальцами — все указывало на то, что стрелу изготовили в одной из оружейных мастерских Келанги.
