— Мы сговорились захватить его ночью, в спальне, — начал рассказывать воин. — Вчера собрались, кто покрепче, дождались темноты и пошли. Наружная охрана была наша, во дворец нас впустили, а внутри, в комнатах, у него на страже были верные люди. Он с ними не расстается ни днем, ни ночью. Начали мы рубиться — кого побили, кого схватили, а наместник ушел. Крепко рубился, аспид, пятерых наших уложил.
— Его преследовали? Известно, где он скрылся?
— Откуда? На улицах, в темноте, разве уследишь!
— В городе знают, что наместник бежал?
— С утра мы объехали Келангу и объявили, что город перешел во власть законного правителя. Объявили, что каждый, кто видел наместника, должен сообщить об этом во дворец.
— Как горожане приняли эту новость?
— Люди ликуют, ваше величество. Вам готовят торжественную встречу. Все с нетерпением ждут, когда вы примете правление городом.
— Ты видишь, Лаункар? — обернулся Вальборн к своему полководцу. — Оказывается, не все на войне решается только битвой.
— Славен правитель отважный, мудрый славен вдвое, — напомнил ему Лаункар. — Благодаря вам с нами Келанга и еще три сотни воинов. А теперь — снимаем лагерь. Город ждет вас, ваша свет… ваше величество.
Длинный и тесный лаз выходил в туннель, размерами и отделкой напоминавший подземный путь к Оранжевому шару. Царившая здесь тьма нехотя расступалась вокруг светящейся монтарвской одежды Шеммы. Путники столпились вокруг табунщика, привыкая к темноте и постепенно различая потолок с барельефами, изображающими грифонов, клочья слабо мерцающей плесени, кое-где покрывавшей стены подземного хода, каменную крошку на полу, нанесенную потоками воды. Воздух, в отличие от лурского, был сырым и тяжелым, каменные своды изъедены влагой и плесенью, в течение трехсот лет выполнявшими свою разрушительную работу.
— Погоня не достанет нас здесь, — отметил бдительный Тревинер. — Монтарвы — крепкие ребята, в эту дыру им нипочем не пролезть. Разве копать надумают, но на это нужно время.
— Да, время, — опомнилась Лила. — Не будем его терять. Посмотри на карте, Тревинер, куда нам идти.
— Путь пока один — прямо, — охотник махнул рукой в глубь коридора. — Шемма, давай-ка топай первым, а то света маловато.
— Вот еще… — заупрямился табунщик.
Альмарен засветил перстень Феникса и передал Тревинеру. Охотник принял желтовато-зеленый огонек и, как обычно, возглавил группу. Остальные пошли вслед за ним в темноту проема, невольно пригибаясь и стараясь ступать потише.
Путь недолго оставался прямым — после первого ровного отрезка начались подъемы, спуски и повороты. Влага, висящая в воздухе, оседала на коже и затрудняла дыхание на подъемах. Сумрак, сырость, огромные тени, шевелящиеся на стенах — все вокруг заставляло вспоминать о толще горной породы над головой, да и всееды, с пронзительным писком разбегавшиеся со света, не улучшали настроения путников. Даже Тревинер, и тот сбросил с лица обычный веселый оскал, сосредоточенно глядя то в карту, то по направлению туннеля.
— Кто ее нарисовал, хотел бы я знать… — ворчал он, хрустя картой. — Здесь прямая линия, а коридор виляет, как пьяный.
— И наверху дороги не вдут прямо, — напомнила ему Лила.
— Там понятно, почему. Кусты, овраги, лужи — а здесь-то что? Кто мешал им вырыть прямой путь?
— И под землей то же самое, — предположила магиня. — Мягкая порода, подземные воды, ущелья в Ционских горах… ведь монтарвские туннели не могут пересекать их.
— Лучше бы пересекали, — от души пожелал Тревинер. — Тогда мы смогли бы выйти наверх. Местечко здесь не для хилых…
Охотник не остановился на встретившейся вскоре развилке, а уверенно свернул налево. Дорога начиналась вырубленной в камне лестницей с полуразрушенными ступенями, круто уходящей вниз. Путники спускались с осторожностью, потому что каждый неверный шаг грозил падением по лестнице, которой, казалось, не было конца. Воздух становился гуще и тяжелее, приобретая явственный запах гнили.
— Нам сюда, Тревинер? — заволновалась магиня.
— Отстань, женщина, — отмахнулся охотник. — Дальше оба пути сходятся вместе, но левый путь по карте выглядит короче.
Наконец лестница потеряла крутизну. Сделав еще несколько шагов, Тревинер с возгласом отвращения остановился. Его ноги по щиколотку погрузились в вязкую массу, забулькавшую пузырями. Гнилостный запах резко усилился. Все увидели, что ступени лестницы уходят в грязевое болото, покрытое мохнатым ковром серой плесени.
— Пришли, — мрачно высказался Шемма.
Тревинер пренебрег замечанием табунщика. Он пригляделся и обнаружил, что болото тянется не более, чем на полтора десятка шагов, а дальше виднеется лестница, ведущая вверх.
— Здесь недалеко, — обратился он к остальным. — Попробуем перейти эту лужу вброд.
— А она глубокая? — забеспокоился табунщик.
— Сейчас проверим. — Тревинер подобрал несколько камешков и один за другим побросал в середину лужи. Камни исчезали в ней с густым чмоканьем, освобождая из-под ковра плесени пузыри, усиливавшие и без того невозможную вонь.
— Нельзя судить о глубине лужи, не вступив в нее, — подытожил Альмарен.
