— Понимаете, ваша милость, у нас случилось несчастье. Когда мы ехали сюда по ущелью… очень опасное место… у нас оторвался один мешок и упал в пропасть. Там были все наши деньги. — Шемма стеснялся в открытую попросить денег и начал постепенно подводить разговор к цели. — Мы никого здесь не знаем, а вы такой добрый человек… вы нам сразу понравились. Не могли бы вы… подсказать, как быть…
Скампада все понял еще на слове «деньги». Лоанцы не ошиблись, в глубине души он был добрым человеком и никогда не отказывался помочь, если это не требовало денег. Хорошее отношение людей было для него ценностью, в которую стоило вкладывать труд, но не деньги, которые являлись конечной целью вложенного труда. Одному Скампаде было известно, как непросто заработать на жизнь, достойную сына первого министра.
Утром он с удовольствием вызвался проводить парней до гостиницы, думая, что сделает доброе дело и им, и Тоссену, чем заслужит хорошее отношение обеих сторон. Сейчас дело обернулось по-другому. Парни вот-вот попросят у него денег, а хозяин вряд ли будет благодарен ему за безденежных постояльцев. Шемма еще не кончил говорить, а мысль Скампады уже стремительно обрабатывала ситуацию, ища вариант, удобный для всех и, разумеется, бесплатный для него самого.
— Молодые люди, вы, наверное, думаете, что я богат, — сказал он вслух, удрученно опустив глаза. — Богатые люди не разъезжают поодиночке и не живут в гостиницах. Даже таких прекрасных, как эта, — добавил он по привычке.
Увидев, как вытянулись лица лоанцев, Скампада принялся утешать их:
— Не падайте духом, молодые люди. Выход всегда найдется. А в будущем, как говорится, никогда не кладите все яйца в одну корзину.
— Это мы уже поняли, — ответил Шемма. — Где взять яйца, вот вопрос.
— Есть самый простой выход. Продайте коня, — вспомнил Скампада, сам поступавший так при нехватке денег. — Солового, конечно, за пегую вы ничего не получите.
— Буцека?! — ахнул Шемма.
— Хоть бы и Буцека. Базарный день наступит через два дня, а до тех пор живите у Тоссена в кредит. Если не продешевите, на месяц вам денег хватит.
Шемма протестующе замычал. Витри взглянул на него и сказал:
— А ты чего хотел? Это чужое терять легко.
— Тебе хорошо говорить, у тебя нет коня.
— Лучше бы он был. Я бы и связываться с тобой не стал, продал бы, и все. Ты что, забыл, что на нас все село надеется?
Скампада сочувственно слушал их перепалку, припоминая кое-какие разговоры в ресторанчике:
—. Послушайте, молодые люди, — вмешался он в разговор. Лоанцы замолчали и повернулись к нему. — Вы знаете купца Тифена? Говорят, он человек добрый и помогает тем, кто попал в беду. Попросите у него помощи. Я думаю, он выручит вас, если не деньгами, то еще чем-нибудь.
— Нам уже говорили про Тифена, — ожил Шемма.
— Тем более. — Скампада кивнул им на прощание. — Идите к Тифену.
Наутро лоанцы отыскали дом Тифена и постучались в дверь. Слуга позвал к ним мужчину лет тридцати, энергичного и подтянутого.
— Что вам нужно, мальчики? — спросил мужчина.
— Вы купец Тифен?
— Я его сын.
— Значит, это вы маг?
— Нет. Маг — мой младший брат, Альмарен. Он живет в Тире, при Красном алтаре.
— Мы бы хотели поговорить с Тифеном.
— Его сейчас нет в городе. Он уехал за товарами в Оккаду.
— А когда он вернется?
— Вот-вот должен быть. Ждем со дня на день.
— А не могли бы вы… — начал Шемма.
Витри, не хотевший, чтобы в этом доме их приняли за побирушек, дернул Шемму за рукав.
— Извините, — сказал он. — Мы придем попозже, когда он появится.
— Делать нечего, Шемма, — подвел итог Витри, выйдя на улицу. — Придется тебе проститься со своим Буцеком.
Наступил базарный день. Гостиница Тоссена заполнилась до отказа торговцами, съехавшимися в Цитион накануне. Рано утром суета в гостинице разбудила Витри и Шемму. Окна их комнаты выходили на двор, поэтому лоанцы не видели площади, кишащей продавцами и покупателями, зато им была видна возня в гостиничном дворе, где с вечера стояли подводы с товарами. Сейчас подводы одна за другой покидали двор, выезжая на городской рынок.
Шемма, с утра глубоко несчастный, пошел почистить напоследок своего солового. Когда Витри пришел за ними в конюшню, шерсть Буцека блестела, грива и хвост были расчесаны. Шемма гладил коня по морде, скармливая ему припрятанные от ужина кусочки хлеба.
— Может, все-таки Мону продадим? — уныло предложил он Витри.
Витри окинул критическим взглядом вислопузую мельникову кобылу.
— Скампада прав, за нее ничего не дадут. У нас не будет ни кобылы, ни денег. А твой — вон какой красавец!
— Не трави душу, — пробурчал Шемма. — Сам знаю.
Выйдя на площадь, лоанцы поначалу растерялись. За три дня они привыкли к городу, но такое изобилие людей и вещей превосходило их воображение. Площадь, прежде просторная, была забита подводами, лотками, корзинами и кошелками, вокруг сновали толпы людей, осматривающих товары. Наконец, Шемма и Витри пришли на конский торг, ведя за собой Буцека.
