Александр напрягся всем телом, пробуя путы на прочность. Застонав от боли, случайно разбудил волка. Тот приподнял морду, оскалился, выражая негодование, встал, обнюхал пленника и побрел к избушке.
«К хозяину на доклад? – предположил Еремеев. Он внимательно изучил веревки, пытаясь найти слабое место. Заметил, что и пистоли, и кинжал остались при нем. – Точно издеваются! Дескать, вот тебе оружие, но попробуй им воспользоваться!»
– Ну что, Никитка, попался?! Сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет.
Вышедший из домика человек абсолютно не походил на лешего: крупный, с ледяным взглядом из-под мохнатых бровей. И, похоже, один из старых знакомых Нилова.
«Прав был хозяин леса – красавцем его трудно назвать. Лицо точно каменотес делал, вдобавок не шибко умелый. Впрочем, чего я к внешности прицепился? Главное, чтобы человек хороший был. А этого, похоже, к хорошим людям причислить нельзя».
– Ты, никак, меня не признал? Неужели леший память отшиб? Какая жалость! Но это не столь важно. Я-то думал, что разделаюсь сегодня с одним паршивцем, а оказалось – сразу с обоими. Вот уж не ожидал, что Данила и ты – одно лицо.
«Неужто пан Тадеуш объявился? Вот так встреча! А мне даже обнять его невозможно. – Для Еремеева это действительно оказалось сюрпризом, притом катастрофически неприятным. – Ну, леший, ну удружил! Даже не знаю, чего сказать этому типу. Вон как зубы скалит, так и хочется лимон ему в глотку затолкать, а лучше два, чтобы наверняка».
– Чего молчишь, язык проглотил со страху? – Шляхтич остановился в двух шагах. Ухмылка стала еще шире, и она больше всего раздражала привязанного к дереву.
«В морду, что ли, плюнуть? Вроде как-то банально, да и могу не попасть с такого расстояния. Опять же плевком его не пришибешь – я же не кобра, нужно нечто более действенное, а взять негде. Может, попросить, чтобы развязал? Точно откажет, ему-то никто установку на безотказность не делал. Кстати, а моя ведь уже наверняка закончилась! Теперь могу посылать всех просителей».
– Паршиво ты гостей встречаешь, Тадеуш, – наконец заговорил пленник.
– Какие гости, такая и встреча.
– Я же вижу, как ты мне рад. Сам давно хотел свидеться, только вот прихвостни твои все время под ногами путались. Нет бы просто сказать: приходи, разговор имеется. Глядишь – и уладили бы все разногласия.
– Много чести – со всяким отребьем разговаривать!
– А сейчас, интересно, ты что делаешь? Сам с собой ведешь задушевную беседу? Так вроде рановато в старческий маразм впадать. – Александр заметил, что улыбка на лице шляхтича поугасла.
– Сейчас я собираюсь рассказать одному наглому молокососу о его несветлом ближайшем будущем.
– О том токмо Богу известно. Ежели ты на его место метишь, даже не пытайся. Мелковат больно, а душа – вообще дрянь. Могут даже в ад не пустить.
– А я никуда не спешу, Никитка, ты наперед меня там окажешься. Может, и похлопочешь за хозяина.
«И этот себя в хозяева записал? Если ему даже волки и медведи служат… Становится тревожно за себя».
– Я так понял, ужина от тебя не дождешься? – Еремеев тяжело вздохнул.
– Как там у вас говорят? «Наглость – второе счастье»? Со мной этот фокус не пройдет. Ужин заработать надобно, а ты еще на службу не принят.
В это время к шляхтичу подошел медведь, дежуривший возле избушки, и громко зарычал.
– Сдох? Ну, туда ему и дорога! – ответил зверю Тадеуш. – Тело оттащи подальше. Жрать не дозволяю! И пошел прочь, не видишь – я занят.
– Давно здесь обосновался? – спросил Александр тоном светского визитера, заглянувшего на огонек.
– Ты не в том положении, чтобы задавать мне вопросы, – усмехнулся Тадеуш.
– А я не девка, чтобы быть в положении. И вопросы задаю из природной любознательности – пытаюсь понять, как быстро горожанин может умом тронуться, оказавшись в лесу.
– Это кто рехнулся? Я? – взвился шляхтич.
– Ну не я же с медведями разговариваю и волков с поручениями гоняю.
– Да что волки – сам леший на меня работает! Этот дремучий недоумок считает, что я на тебя обменяю его подданных. Кретин, клятвам верит.
– Ты ему клялся спасением души? – ради любопытства решил уточнить Еремеев.
– Безотказная штука. Скольких придурков она мне позволила обвести вокруг пальца, ты себе представить не можешь.
– А ведь точно у кого-то с мозгами не все в порядке. Только дурак станет вздорить с лешим в его угодьях.
– Больно много чести! Я просто выдвигаю условия, а он их выполняет. Попытался было взбрыкнуть, получил от своих же косолапых. Они теперь меня еще лучше слушаются.
– Мозги животинкам запудрил?
– Откуда у зверья мозги, Никитка?! Они и людям-то не всем достались.
– По себе судишь?
Еремеев пока и сам не знал, чего добивается. Ждать от Тадеуша пощады было бессмысленно, надеяться на чью-то помощь – тем более. Раз уж лешего сумел под себя подмять…
Александру очень хотелось напоследок стереть самодовольную ухмылку с лица шляхтича. Пока получалось не ахти.
– Скорее по тебе, – произнес Тадеуш. – Ведь это ты сейчас привязан к дереву, не я.
– Подумаешь. Недавно я и в тюрьме сидел. Напомнить, чем это закончилось?
