– Замуж я за тебя не пойду по трем причинам. Во-первых, ты слишком для меня молод, во-вторых, я, с твоих слов, принцесса, а ты всего лишь купец, и в-третьих, мои женихи до свадьбы так и не доживали.
– Фу-у-ух, – облегченно вздохнул Еремеев, разминая затекшие от веревок руки. – Главной причины не прозвучало, а с остальными справимся.
– Это какая же главная?
– Если бы ты сказала, что на самом деле являешься мужчиной, то всем моим надеждам действительно пришел бы конец.
– Данила, я тоже не шутила, когда сказала о смерти женихов, – нахмурилась Зарина.
– Последнего звали Огнедаром? – наобум предположил Александр.
– А ты откуда знаешь?
– Природная догадливость. Я, ежели ты успела заметить, весьма сообразительный…
– Не успела! – жестко отрезала Зарина.
– У тебя еще будет время.
«По-моему, я наглею. Замуж позвал, опять бахвальство прет, не остановишь. И до чего ж ее поцеловать хочется, прямо сил никаких нет. Сашка, у тебя маньяков среди предков не было? Да кто их знает, тех предков? Они свои данные в детдом не направляли».
– Данила, но у тебя ведь ничего не получится. Чем ты собираешься нас отсюда вытаскивать? Сам же говорил – даже колдовать не умеешь.
– Вот этим. – Еремеев извлек из брюк лоскутную ловушку. – И этим. – Он коснулся головы указательным пальцем.
– Ты собираешься головой пробить стену, а чтобы не слишком больно было, платочек подложить?
«Шутит – уже хорошо, в себя приходит. Уныние сейчас ни к чему».
– Головой нужно думать, а не гвозди заколачивать. А магия – тоже инструмент, но им я пока пользоваться не обучен.
– Хорошо, не буду с тобой спорить. Говори, что делать надо?
– Тебя по тюрьме вели с открытыми глазами? – спросил Александр. Она кивнула. – Тогда рассказывай дорогу на свободу, а я пока руки и ноги разомну, затекли малость.
Нынешний день складывался для Тадеуша успешно: ему удалось устранить своего главного соперника по малому совету, взять под контроль городскую стражу и поймать невесту Огнедара, которую так бесславно упустили в смоленских лесах нерадивые исполнители. Если бы хоть один из них вернулся живым, шляхтич бы собственноручно придушил негодяя.
Используя эту девицу, он собирался вбить основательный клин между Смоленской республикой и Московией, оставалось лишь вытрясти из пленницы некоторые признания, а потом обставить дело так, чтобы та погибла якобы от рук соратников Огнедара. Впрочем, бумаги девицы и сами по себе открывали немалые перспективы.
Шляхтич понимал, что фортуна повернулась лицом ненадолго, поэтому собирался по максимуму использовать то время, на которое власть фактически перешла в его руки. За пару дней требовалось представить неопровержимые доказательства убийства уважаемого боярина его так называемой невестой по указке Московии, выставить в качестве ее сообщника начальника стражи, тоже находившегося в тюрьме, покончить с несколькими наиболее ярыми сторонниками погибшего Огнедара. Они ведь могли в порыве негодования попытаться отомстить убийце своего лидера.
Дознаватели не покладая рук работали в тюремных камерах, однако на всех их не хватало. В кабинете начальника тюрьмы скопились кипы бумаг с показаниями, которые следовало хорошенько отсортировать, чтобы потом правильно представить на большом совете республиканского вече. Этим шляхтич планировал заняться завтра утром.
Тадеушу пришлось изрядно потрудиться. Надежных людей стараниями зловредного Никитки, а потом еще и некоего купца Данилы осталось совсем немного, поэтому он нанял практически все шайки города и заключил контракты с низкосортными волшебниками, не брезговавшими грязной работой. Это вылилось в колоссальные траты, но труднее всего оказалось управлять нанятым сбродом, пытаясь хоть как-то скоординировать их действия. Что-то удавалось, что-то – не очень. Случались и явные провалы, как с нападением на церковную карету, но в целом плюсы перевешивали минусы.
Однако ситуация могла в одночасье перемениться, стоило для наведения порядка в городе привлечь дружину. Шляхтичу не удалось внедрить в ее ряды ни одного человека, поэтому намерения военного руководства Смоленска оставались ему неизвестны. Пока закон о разделении полномочий городской стражи и дружинников не позволял последним вмешиваться. Однако если ситуация выйдет из-под контроля, то военные придут на помощь городским властям. Осуществить свои планы Тадеуш надеялся, пока дружинники находились в казармах.
Времени у шляхтича было очень мало. Он бы сам занялся и схваченным начальником стражи, и девчонкой, не особо доверяя исполнителям, но его личного участия требовали другие дела. Скрытое противодействие со стороны руководства дружины все-таки началось, и Тадеушу, как представителю малого совета, приходилось в бесконечных переговорах доказывать правомерность принятых мер. Пока он сохранял внешнюю видимость законности своих художеств, его не могли сместить без решения большого совета, но на этой грани еще требовалось удержаться.
