Одежды внутри камня явно не нашлось, а может, неизвестный скульптор следовал античным традициям, воспевавшим красоту человеческого тела, уж очень возникший из зеленого облака походил со спины на Геракла. Правда, один предмет одежды на нем все-таки имелся – балахон.
«Интересное применение для верхней одежды… В моем прежнем мире таким макаром лишь памперсы носили. Может, у новоявленного Геракла недержание?»
Атлет развернулся к Еремееву. Тусклое свечение, исходившее от здоровяка, позволило рассмотреть лицо: правая, сморщенная половина, отсвечивала бледно-синим цветом, в левой, гладкой, преобладали красноватые оттенки.
Ухмылка, появившаяся на разноцветном лице, развеяла последние сомнения Еремеева: это был окрепший друид, который, судя по кривому оскалу, ничуть не подобрел.
«А как же минус на минус равно плюс? Какого хрена тут нарушают законы математики? Кто посмел?! – Александр был близок к панике. Пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки. – Я ему еще и помог? Выходит, именно так. Чувствую, гад сейчас «благодарить» начнет, и мне вряд ли пережить эту «благодарность»».
– А где мой камешек? – спросил Александр, машинально спрятав алмаз в нагрудный карман. Человек отчаянно пытался найти выход из той ловушки, в которую сам себя загнал.
– Ага, камушек потерял! Не кручинься, букашка, тебе недолго печалиться осталось.
В арсенале человека оставалось несколько противодруидных сюрпризов, но интуиция подсказывала: сейчас они не помогут. И все же Еремеев извлек из торбы наполненный водой болотного источника шарик.
– Кто сказал, что я в печали? Это тебе впору огорчаться – получил тело красавца, а на лицо как был образиной, так ею и остался.
– Ага, а это неплохая идея, букашка: сделать из тебя покалеченного уродца, посадить на цепь и оставить при мне в муках проживать долгие годы.
– Что-то ты размечтался не по делу. Остынь малость. – Александр бросил в «Геракла» бомбочку.
Атлет поймал ее на лету, усмехнулся и раздавил у себя на груди. Вода вскипела, будто на раскаленной сковородке, и испарилась, не оставив и следа.
– Ага, снова вздумал мне навредить? Твои потуги жалки, человек! Ладно, пожалуй, не буду продлевать твои мучения. Должен же я как-то «отблагодарить» за сегодняшний подарок.
На самом деле друид просто не хотел рисковать – вдруг такой противник, даже в мучениях и на цепи, отыщет способ навредить?
«Как же некстати мое нынешнее состояние. Думал, что временная неспособность к магии будет на пользу, ведь зверюги предпочитают волшебников обычным людям, а оно вон как вышло… Даже переместиться не в силах, разве что один раз сумею воспользоваться артефактом Струга… И что это даст – отпрыгну от гада на расстоянии броска. А потом? Наверняка он по здешней навязчивой травке бегает куда быстрее меня», – Еремеев попытался вытащить ногу из капкана и почувствовал, что хватка заметно усилилась. Человек с тоской взглянул на небо, словно хотел спросить у звезд, за что его так, но гиблое место не позволяло их видеть.
– Ага, застрял? Так и должно быть! Это место моей силы, букашка. Смотри. – «Геракл» взмахнул рукой в сторону человека, и к тому устремилась возникшая из ничего волна красно-черного пламени.
Александр ощутил, как один за другим нагрелись и полопались вшитые в кафтан защитные амулеты, как противодруидные сюрпризы зашипели в торбе, заставив ее вспыхнуть, а пистоль завибрировал с такой силой, что задрожал и сам его обладатель…
Когда волна схлынула, Еремеев остался стоять в опаленной одежде, полностью лишившись защиты и держа в руке догоравшую торбу, которую пришлось отбросить.
Он опустил руку в карман и нащупал там обе части артефакта Струга.
Эльфийская вещица уцелела. Как и вторая – способная дать сигнал о приближении метаморфа. Ни тот, ни другой артефакт не отвечали за охрану от магического и механического воздействия, а потому не сгорели. В данной ситуации боярин думал лишь о перемещениях: «Что ж, хоть чем-то еще смогу удивить эту сволочь!»
– И это все, на что способен могучий друид? Небось врал, что у тебя за спиной шесть поколений? Что-то не верится, что у друидов бывают мамы-папы, наверняка ведь почкованием размножаетесь, как растения, – сплюнув, пренебрежительно произнес Александр.
Человек ожидал следующего удара и извлек из кармана первую часть артефакта. После сжатия ее следовало бросить туда, куда планировал переместиться через три секунды.
– Ага, значится, сомневаешься в моих силах, букашка?! Да я тебя одним дыханием могу раздавить.
Друиду явно не терпелось похвастаться обретенными возможностями, а поблизости, кроме боярина, никого не было. Может, поэтому он растягивал удовольствие его убийства.
– Хочешь сказать – от твоего чиха мне голову снесет? – Александр попросту пытался заговорить зубы противнику, пока тщетно искал пути спасения.
– Ага, токмо не голову, тебя всего снесет. Чего лыбишься? Не веришь мне, друиду в седьмом поколении?!
– Шел бы ты сам к своим шести засохшим на корню поколениям.
– Ага! Не выйдет. Я тебя туда отправлю привет передать, – заулыбался злодей и начал расти.
