Случается так, что жизнь отбирает у тебя все, лишает смысла, причиняет нестерпимую боль лишь для того, чтобы проверить, достоин ли ты настоящего счастья. Ведь только преодолев все преграды можно познать истинный вкус жизни. Когда Джордж потерял надежду и веру в себя, когда его природная стойкость потерпела фиаско, появилась Она, и ему удалось увидеть очертания смысла.
========== Пролог. ==========
И снова здрасти :D
Ненадолго же меня хватило, да?)
Вернулась, как и обещала, с новой работой по Джомионе.
Не обращайте внимание на размер пролога, он ведь и должен быть небольшим. В дальнейшем главы станут привычного вам размера)
Ну что? Поехали)
Солнце все так же лениво поднимается из-за горизонта и сонно озаряет своими лучами землю; ветер все так же перегоняет пористые облака по всей планете и игриво касается ветвей деревьев, ласково перебирая ярко-зеленую листву; день и ночь приходят своевременно – и все вроде бы в порядке, а погибших на войне людей уже не вернуть.
Война эквивалентна смерти и наоборот, ведь от перемены мест слагаемых сумма не меняется - это известно любому школьнику в мире. Мы боролись за согласие, за светлое будущее для нас и наших детей, за мир, в котором нет места классовому делению, в котором не сажают в крохотную и холодную камеру лишь за то, что человеку не посчастливилось родиться волшебником в семье маглов.
Мы боролись за справедливость, за то, чтобы жить без страха за свою собственную жизнь и жизнь близких людей. Мы боролись за добро и были на его стороне даже тогда, когда казалось, что все потеряно, нам не выстоять. Мы сражались до последнего вдоха за то, во что верили, за нашу точку зрения – непоколебимую ни кровью, ни болью, ни смертью.
Солгу, если скажу, что мы не боялись. Но страх в такой ситуации не постыден, а логичен: он дает знать, что мы все еще живы и готовы бороться, пока свет не померкнет перед глазами. Страх вынуждал нас действовать быстрее, проворнее, хитрее. Он подстегивал каждого человека двигаться вперед, а осознание реальности даровало понимание того, что назад пути нет, мост к отступлению сожжен, и у каждого есть только один путь – вперед и до самого конца, не смея обернуться, ведь все равно позади ничего не ждет.
Когда солнце взошло, озарив руины, в которые превратился некогда величественный Хогвартс, являвшийся на протяжении стольких лет неприступной крепостью и самым безопасным местом на всем белом свете, я прикрыла глаза и поглубже вдохнула утренний воздух, наполненный лишь болью потерь и слезами тех, кому повезло остаться в живых.
Я не ощущала радости или горя – в какую-то минуту мне стало просто все равно на то, что происходит вокруг. Я выпала из реальности, замкнув свое сознание и душу где-то глубоко внутри за ржавой решеткой, в самых удаленных участках подсознания, откуда так просто не выбраться. Кричи – не кричи, никто не услышит.
Наверное, именно подобная защитная реакция моего воспаленного мозга спасла меня от потери рассудка. Я навсегда запомню все события «до», но уже никогда не смогу досконально вспомнить, что было «после». Провал в памяти длиной, казалось, в целую вечность сохранил мою душу в целости, не позволив ей в эти тяжелые для всех времена распасться на маленькие кусочки, соединить которые было бы слишком сложно, почти невозможно.
Я помню лишь отдельные фрагменты, которые бесконечно путались с теми снами, что являлись мне каждую ночь и заставляли кричать, комкать простынь, просыпаться в холодном поту. Утром все словно забывалось, включилась привычная функция робота с механическими действиями, и так продолжалось весь день, а ночью моя душа рвалась наружу, истошно вопила, взывая к спящему сознанию, умоляя о помощи.
Словно во сне я держала за руку Рона, целовала его, пряталась в его крепких объятиях от всего мира, вместе мы помогали восстанавливать родную школу, на которую в тот момент было страшно смотреть. Я сдала выпускные экзамены и в день, когда был позади последний, наведалась в Нору, рассчитывая застать там Рона.
Всегда полный людей дом, в котором не затихал смех и звонкие голоса, сейчас был спрятан за вуалью тишины и скорби. Щемящее спокойствие нарушал лишь шелест августовской листвы, что доносился из открытого окна в маленькой кухне, да ненавязчивое пение птиц, которые, казалось, побаивались разгневать затишье, воцарившееся в этом месте.
Я вошла в гостиную и окинула ее беглым взглядом, убедившись, что здесь никого нет, а затем направилась к лестнице, намереваясь найти хоть одного живого человека в этом месте.
- Рона здесь нет. – Послышался хриплый мужской голос, пропитанный равнодушием и смирением.
Я вздрогнула и обернулась: в дальнем кресле, в самом углу, куда не попадал солнечный свет, восседал Джордж, безразлично глядя в сторону окна. Я сделала глубокий вдох и неуверенно шагнула вперед, сокращая между нами расстояние.
Джордж выглядел ужасно: осунувшееся бледное лицо, взгляд, такой же потерянный, как и стрелка на тех самых часах, указывающих местонахождение членов семьи Уизли. Плотно сжатые губы, спутанные, прилично отросшие рыжие волосы, неряшливо торчащие в разные стороны. Чувствовал себя парень, наверное, еще более паршиво, чем выглядел снаружи.
