Сожаления о прошлом наполняют настоящее Катрин – и мешают строить будущее. В надежде заглушить душевную боль девушка отправляется в необычное путешествие. Маршрут без пункта назначения и временных рамок – чистая импровизация. Но кажущиеся спонтанными перемещения по миру подчиняются необъяснимому закону, который делает неслучайной каждую остановку. Куда приведет дорога самопознания и хватит ли сил пройти ее до конца? Никому еще не удавалось сбежать от себя. Получится ли это у Катрин?Комментарий Редакции: Захватывающая роуд-бук о поиске себя и своего места под солнцем. Красочное кино в книжной оболочке.
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В коллаже на обложке использованы иллюстрации:
Я видела себя живой и погребенной под толщей земли, умытой дождем. Видела крылья за спиной, возносящие тело ввысь в порыве неистового счастья, и смертоносное падение с небес. Все оттенки жизни смешались в палитре Вселенной.
Пейзаж вокруг оставался незыблем: поле, поросшее маками, васильками и колосьями пшеницы, что мерно покачивались от дыхания ветра, вдалеке – озеро, похожее на жидкое зеркало. Заколдованный дом казался все тем же – маленьким и неприметным, но то была лишь иллюзия. Его покои скрывали мириады миров, мириады вероятностей, мириады жизней. Моих жизней. Наших жизней.
Я потеряла счет времени. В этом измерении оно текло иначе. Как крупные, неповоротливые песчинки, что застревают меж разомкнутых пальцев. Как тягучая, вязкая кровь, густеющая под лучами разгневанного солнца.
Я медлила, наблюдая сквозь замочную скважину изобилие вариаций: от самых светлых и прекрасных до самых мрачных, таящих в себе бездну. Настало время сделать выбор, переступить порог одной из бесконечного числа граней…
Пускаясь в странствия, мы бежим в поисках беспредельности. Но беспредельность нельзя найти. Она созидается в нас самих.
За окном вальяжно разгуливал ветер, погоняя морщинистые пожелтевшие листья вниз по проспекту – прямиком в объятия фьорда Вайле. Солнечные лучи усердно трудились, согревая стекло, испещренное с внешней стороны дождевыми потеками, но оно по-прежнему отвечало на ухаживания непоколебимым безразличием. Словно лед – тот, что сковывает по зиме даже самые буйные и непокорные реки.
– Ты вообще меня слушаешь, Катрин? Бар во Флегборге… – Сандра театрально жестикулировала в нелепой попытке привлечь мое внимание. – Открытие в следующую субботу. Обязательно нужно сходить! Ты со мной?
Официанты неспешно передвигались от столика к столику, принимая заказы немногочисленных посетителей. Ароматы томленого рагу, пряной краснокочанной капусты и смородинового желе со сливками бесстыдно смешивались друг с другом, образуя на удивление притягательный букет. Стрелки на циферблате неотвратимо приближали три часа пополудни – время, когда все датчане по стародавней негласной традиции пьют кофе. Горький привкус во рту деликатно напоминал о том, что этот напиток никогда мне не импонировал, так же, как и местная привычка употреблять его по шаблонному расписанию.
Я долгое время молчала, глядя в чашку с давно остывшим американо, и не могла озвучить то, для чего, собственно, и пригласила подругу на обед.
– Нам уже пора начинать судорожно бегать по магазинам в поисках соблазнительных нарядов, а ты сидишь с таким лицом, будто разговор в тягость. – Последнюю часть фразы она произнесла искусственно обиженным голоском с налетом кокетства.
Сандра была права – меня не интересовал ни бар, ни его открытие, ни магазины, полные соблазнительных нарядов. Главным образом меня больше не интересовала она сама. Сообщенные некогда пути окончательно разошлись. Так бывает. Время искусно разрывает даже самые крепкие узы, делает чужими тех, кто прежде клялся в верности. Ей хотелось веселья, а мне тишины. Теперь она – мой лучший друг. Больше не Сандра. Да и были ли мы по-настоящему близки когда-то? С недавних пор я подвергала сомнению все.
Взаимоотношения людей схожи с путешествием на поезде. Пассажиры покидают состав – каждый на своей остановке. С некоторыми бывает грустно прощаться, уход же иных радует, принося облегчение. До последней станции доезжают немногие, постепенно растворяясь в суете пространства-времени. Тех, кому действительно по пути, критически мало. Конечная – непопулярная остановка.
– Ты все еще не оправилась от случившегося? – Не дожидаясь ответа, она продолжила: – Уже ведь больше полугода прошло… Пора забыть!
«Полгода… – задумалась я, – очередное пробуждение природы от зимней спячки, теплые объятия лета, наступивший, вопреки обстоятельствам, двадцать шестой день рождения и вот закономерный финал – осень – неизбежное угасание всего живого. Ничтожный срок, начисто перекроивший действительность».
– Все в порядке. – Я поймала любопытный, недоумевающий взгляд.
– По тебе и не скажешь…
– Я пришла попрощаться, – громче, чем планировала, произнесла я и с силой опустила кофейную чашку на блюдце, отчего тишину в полупустом зале наполнил гулкий, тревожный звон фарфора.
– В каком смысле? – удивленно переспросила Сандра.
– Я улетаю через два дня. Скорей всего надолго.
Она смотрела на меня, часто моргая голубыми глазами с наращенными ресничками, и наконец возмущенно заявила:
– Помнится, мы планировали провести отпуск вместе… Ты что, решила меня бросить?!
– Это не отпуск. Рейс в один конец. Я не знаю, когда вернусь.
– И куда же ты собралась?
– В Катманду, – отозвалась я, кажется, не сумев скрыть смущение.
