Брат вздрогнул, а потом, размахнувшись, кулаком ударил в "белого призрака".
Рука прошла насквозь, никак не потревожив двойника.
Брат сморщился, в комнате, где мы находились, вдруг начал раздаваться смех. Он был непротивным, нет, наоборот, очень даже приятным. Только вот ситуация явно не располагала к нему. Да и злорадные нотки, мягко говоря, бесили. И не меня одну. Вон даже Бога переносило.
Но резко, не успели мы толком привыкнуть к хохоту неведомого нам мужчины, его резко заменили крики.
А я аж чуть инфаркт не заработала, когда резко услышала оглушительный визг. И голос ещё, зараза, был такой знакомый.
Это я, ё-мае, кричала. Потом, правда, мой крик почему-то сменился другим, более, я бы сказала, мелодичным, что ли. Неведомая девушка не кричала, а будто бы арию какую-то завывала.
Мой брат же отвернулся от двойника, предварительно вытащив из него руку.
Он был настолько потерян и словно бы уже сломлен, что я ломанулась, забыв абсолютно и безвозвратно все обиды и то, что вокруг все нереально.
Бог ивритов мне помешал. Удержал за руку, но и я не лыком шита. Из нашей схвати, скорее всего, я бы вышла победительницей, но без руки. Видимо, такие же мысли в голове появились и у Мариза, раз он поменял тактику. Вместо перетягивания каната, почитай, моей руки, он другой рукой взял меня за шкирку и, как котёнка, вернул на место, да так и оставил, униженной и оскорбленной.
Пока я воевала с Богом, брат мой совсем рухнул на землю и зажмурил глаза. Что-то еще такое он определённо видел в окружающей его белой хмари, потому что его взгляд, до того как он закрыл глаза, метался из стороны в сторону.
Опять наша музыкальная пластинка сменилась, и я услышала собственные завывания, которые подозрительно так стали походить на хрипы.
Кажется, я умирала. Ну, в смысле не я. Хотя, видя, как мучается мой брат, я и сама была близка к той безвозвратной грани. Отчаяние меня захлестнуло.
— Отпусти меня! — воскликнула я, видя, как мой брат зажимает свои уши.
— Это нереально, Лиса. Если ты отпустишь меня, все пропадет, спокойно сказал бог, каким-то неведомым образом его слова прорвались сквозь шум, который нас буквально окутывал.
— Тогда отпусти меня. Я не хочу это видеть! — выкрикнула я и бултыхнулась в воздухе — бог ивритов опять поднял меня за шиворот.
Нет, ну какие эти боги мерзкие существа. Хуже титрионов.
Пожалуй, стоит им устроить… Хождение по мукам. Когда разберусь со всеми своими проблемами.
— Просто смотри, — как-то проникновенно и холоднокровно сказал Бог и что-то такое было в его голосе, что я резко замолчала и замерла.
Такое ощущение, что кто-то заморозил меня, вколол ударную дозу парализующего вещества.
Деваться мне было некуда, пришлось смотреть, как мучается мой брат.
Хрип, который оглашал комнату, стих. Мой брат поднял взгляд и уставился на белесую фигуру, возвышавшуюся над ним. Лицо его застыло, словно маска смертника.
А потом он что-то прошептал так тихо, что я ничего не поняла и даже не смогла прочитать по губам.
Потом лицо моего брата вдруг начало меняться, черты лица стили утончение, глаза окрасились в зеленый, нереально яркий. Внутри них словно вспыхнула решимость.
Цвет волос стал ещё более рыжим, таким насыщенно-ржавым, прямые пряди стали волнистыми.
Тело тоже претерпело изменения, хоть брат и сидел, но я ясно увидела, как он стал выше на целых две головы, а ведь раньше он был не очень-то и высоким, метр семьдесят два, если я не ошибаюсь. Плечи тоже стали шире.
Все эти изменения не заняли и пары секунд, удивительно даже, как я смогла их так хорошо зафиксировать.
Однако, увлекшись разглядыванием лица, я упустила одну существенную деталь. На руке моего брата отрасли огромные когти. Ими-то он и совершил ужасное…
Он поднёс руку к горлу и выдрал собственный кадык. И все это быстро, решительно, холоднокровно. Ни секунды не сомневаясь. А я даже вскрикнуть не смогла… Вообще ничего не смогла…
Когда мой брат завалился на левый бок, вся картинка опять мигнула и начала смазываться, и мы с богом этим треклятым оказались опять около дракона.
В моей голове тут же закричал Зариахат, оглушая и дезориентируя. Однако даже сквозь его крик я услышала спокойный голос Бога ивритов:
— Это будущее, Лиса. В твоих силах его поменять.
Глава 9
Стоило Маризу озвучить свой, можно сказать, приговор, мне тут же вернулась способность двигаться. Я могла теперь делать все, что я захочу. И я, уверена, порадовалась бы, а потом бы пнула бога от всей души, если бы не то, что я видела минутой ранее.
Вместо членовредительства все, что я смогла сделать, это моргнуть заторможено и вяленько так руку поднять. На этом силы моего тела, видимо, закончились. Я неожиданно покачнулась и, скорее всего, пала бы ниц, прямо, блин, в ноги бога этого, если бы не неожиданно появившийся ректор.
Он вынырнул, как черт из табакерки (из портала своего фиолетового), и подхватил мое обессиленное тело.