Странная я, наверно. Эх, точно странная, и не только… И что делать той, кто выделяется по всем фронтам?
Точно сейчас развернусь и пойду обратно.
Пока я тут занималась разговором сама с собой, чувствую при этом острую нехватку Зари в качестве собеседника, передо мной неожиданно что-то спикировало и шмякнулось на землю.
Я резко замерла, вытаращив глаза на смелую птицу.
Знакомая какая-то пернатая…
— Птичка ректора? — сама не понимая зачем, вслух спросила я.
И вот же фортель, ястрейк (так вроде называется в этом мире вид этой пернатой) неожиданно кивнул. Едва заметно, комично и неестественно, но кивнул.
Боже, я еду крышей! Или нет?
— Ладно, хорошо, ты, кроме того, что живой мертвец, так ещё и разумный живой мертвец. Нечто подобное я и ожидала от ректора, — вообще я вела диалог сама с собой, и птица это понимала, потому что, клянусь, смотрела на меня, как на сумасшедшую.
— И что ты хочешь? — спросила, чувствуя себя полной идиоткой.
Если бы птица вдруг заговорила, клянусь, я не удивилась. Хватит с меня сегодня.
Увы, зря я себя готовила, ястрейк лишь что-то возмущенно крикнула, вспорхнула и полетела на меня.
Я, поздно сообразив, успела лишь взвизгнуть и голову руками прикрыть, впрочем, зря я боялась.
Птичка лишь покружила вокруг меня, обругала явно на своём только ей ведомом языке и устремилась прочь.
— Стой! — вскрикнула, ломанувшись следом.
При всем желание я бы не смогла догнать птицу, и это было печально. Возможно, это был мой единственный шанс на спасение.
Эх, не лучшую полосу для забега я выбрала. А вообще, я окончательно и бесповоротно убедилась, что бег и я — это нечто несовместимое. А еще этот лес!…
Короче, ничего удивительного, что я упала.
— Черт! — ругнулась, оказавшись на земле в позе далеко не благопристойной.
Класс, теперь у меня ещё руки, и колени грязные.
Эта такая плата за любопытство? Но ведь я не просила иврита, чтобы он отправлял меня на это кладбище!
— Нет, это какое-то издевательство! — бурча себе под нос, я упорно пыталась встать.
Сделать это в мантии было очень тяжело.
Ну вот, ещё и испоганила вещь ректора. В очередной раз.
Мне уже можно вполне оправдано менять имя с Лисы на Ходячие несчастье.
Пока я стояла и продолжала методично стряхивать с себя грязь, рядом крякнул Ястрейк.
Я удивлённо подняла голову и увидела птицу, сидящую на дереве рядом со мной.
Клянусь, она ухмылялась!
— Я рада, что смогла повеселить тебя, — скалясь, злобно выдала я и резко перестала терзать изгаженную мантию.
Ястрейк что-то защебетал, продолжая пялится на меня чёрными глазищами.
— Хорошо, я поняла, что ты тут, чтобы отвести меня к академии, — пытаясь успокоиться, начала говорить я. — Но ради всего святого, можно же было делать это не так быстро. Я же чуть не расшиблась тут, пока пыталась догнать тебя.
Птица опять ответила мне, и хоть я не могла перевести, что значит вот это её кряканье, но я все равно поняла, что она имела ввиду. Скорее всего что-то из разряда:
"Сама виновата, клуша".
— Ну да, действительно. Сама виновата, — выдала, взмахнув руками. — Продолжим мой забег?
Птица, что-то защебетав, взмахнула крыльями, явно намереваясь лететь.
— Курица общипанная, — пробурчала злобно, делая уверенный шаг.
И вот неожиданность, птица эта полудохлая каким-то неведанным образом поняла, что я её тут оскорбила, и резко завернула обратно.
С возмущённым кряком она промчалась надо мной, сотворив немыслимое.
Она. Меня. Обкакала.
Просто взяла и запульнула в мою руку какашкой, окончательно изгадив мантию ректора.
— Да ты… — открыла я возмущённо рот.
Я хотела очень многое прокричать, выдать ещё одну пламенную тираду, однако заставила себя заткнуться.
Одного я уже сегодня отвадила от себя в самый нужный момент, не стоит повторять похожих ошибок.
Месть — это блюдо, подающееся далеко не сразу.
— Спасибо. Это определённо на удачу, — мрачно выдала я, стягивая с себя мантию. — Ты просто душка.
Так бы и задушила…
А вообще, кажется, я знаю какого пола эта птичка. Определённо женского.
После этого дурацкого инцидента, наш путь с горем пополам продолжался вполне нормально. Если не брать в расчёт то, что я шастала по лесу в сорочке в сопровождении птицы, которая, ко всему прочему, ещё и моим проводником была.
А в лесу, тем временем, становилось все холоднее и холоднее.
— Знаешь, а я не держу на тебя обиду, — через какое-то время, обдумав все хорошенько, сказала я, вышагивая по лесу.
Далеко меня закинул иврит, однако.
— И даже мстить тебе передумала.
Птица, сейчас присевшая на дерево и ожидающая, когда я её догоню, заливисто что-то прощебетала.
Надо же, а она не только каркать может. Жаль я её понять не могу.
— Почему? — сама озвучила я для себя вопрос.
— Ну, во-первых, потому что ты в конце концов птица. Во-вторых, у меня нет на это ни времени, ни сил. В-третьих, ты подала мне хороший пример, — перешагивая корягу, рассуждала я.
Говорила я не очень громко, тихо даже. Птица же умудрялась прекрасно меня слышать и даже периодически что-то в ответ курлыкать. Вон и сейчас что-то прощебетала как будто бы удивлённо.