«Тот, кто действительно полюбит меня, будет обречён, поэтому не стоит этого делать, дитя, я не требую от тебя такой самоотверженности».
И вот вроде мой мысленный собеседник прозвучал спокойно и даже равнодушно, но мне показалось, что его действительно задевает, задевает до самой души, которая у него, оказывается, есть, это признание.
— Простите! Я не знал! — закричал, между тем, вояка, который тут нас недавно методично одним и тем же вопросом пытал.
Он, пока я тут мысленно с Хаосом дискутировала, пытался выдать что-нибудь вразумительное в свою защиту.
Мужчина сначала говорил очень быстро, так, что разобрать что-то из его речи было очень тяжело, потом резко пошел на замедление, произнося слова с огромными паузами, а в конце и вовсе как будто слогами начал изъясняться.
Ректор слушал его спич с таким непробиваемым спокойствием и сосредоточенностью, что становится понятно, чего вояка тут дар речи-то потерял.
Если бы мне пришлось сдавать экзамен такому проверяющему, я бы, наверно, больше не захотела учиться в принципе. Сбежала бы из альма-матер да прямиком в другой мир. Да, да.
— Понятно, — в итоге изрек ректор.
Судя по виду, он не планировал больше уделять ни секунды внимания начальнику поста. Тот как будто вовсе перестал существовать в этой комнате для него.
Зато вот я как будто в глазах ректора подсвечивалась красным светом, потому мужчина сделал решительных несколько шагов ко мне и замер.
Фиолетовые глаза чуть прищурились, в них словно бы плескалось фиолетовое пламя.
И чего он пялится?
«Пытается понять, что с тобой не так», — подсказал Хаос, пока я елозила на стуле и нервничала.
Нет, ну титрион бы хоть сказал что-нибудь, а то стоит, пялится и молчит.
А я, честно говоря, надеялась выстраивать стратегию после того, как ректор предъявит мне претензии.
Тогда бы я поняла, как действовать. Знаете, что-то из разряда: «предупрежден, значит вооружен».
Но, блин, я явно рано раскатала губу.
Этого мужика просто невозможно понять. Не мне!
Только подумаешь, что вот она, последняя маска, а за ней истинное, ничем не искаженное, лицо, но тут же облом.
«У такого старого титриона может и не быть настоящего лица. Все мы в обмен на вечность что-то отдаём или теряем. Тут уж как повезет».
Эх, ладно.
— Я все объясню, — страдальчески выдала я. — Но не здесь.
Удивительно, но ректор покорно кивнул.
А потом и вовсе улыбнулся.
Алия рядом икнула и ещё бодрее что-то зашептала.
Ректор отвернулся от меня, бросил начальнику поста, что чуть позже вернётся, чтобы окончательно разобраться в ситуации, а пока ему нужно вернуть адепток, то бишь нас в академию.
Пока он это делал, я повернулась к ведьме и попыталась мимикой и ужимками донести, чтобы она перестала так глупо палить контору.
«Знаешь, мне кажется, что она его боится больше, чем меня», — задумчиво выдал Хаос.
Конечно, больше, он ведь Ректор. Именно так, с большой буквы.
Кстати, а как Алия затесалась в ряды приспешников Хаоса?
«Всё просто. Она дитя жрицы, что поклонялась мне. А все дети моего культа с рождения отданы мне и должны служить, опять-таки, мне».
Бедные. У них ведь даже выбора нет!
«Уж как, как, а вот бедными их точно не назовёшь. Те, кого приняли Боги, получают не только красивенькое клеймо, но и большое количество силы и ещё много чего в подарок».
В подарок ли? С большой силой всегда приходит большая ответственность.
«Да. Но ведь у всего есть цена, Лиса».
— Пойдемте, — приказ ректора заставил меня вздрогнуть.
Я слишком увлеклась диалогом с Хаосом.
Фиолетовая дыра зияла прямо посередине небольшой комнаты, куда нас привели каяться в грехах. Что примечательно, ректор поместил свой портал прямо перед воякой, загораживая его полностью.
Я хотела шагнуть первая, глубоко в душе тая идею просто-напросто свинтить, как только окажусь в академии, однако от этой идеи пришлось отказаться.
Не могла же я бросить здесь Алию, топтавшуюся на месте и смотрящую на портал как на врага народа.
Я подошла к ней, схватила под ручку и потянула к порталу.
— Не бойся, я все улажу, — шепнула я, перед тем как мы шагнули в портал.
Ректор перенес нас в свой кабинет. Удивительно, но почему-то тут мне стало куда спокойнее. Не иначе как родные стены повлияли.
«Что мы будем врать титриону?» — спросила я, пока была такая возможность.
Честно говоря, меньше всего я хотела врать ему.
«Ну врать будешь ты, а не я», — педантично поправил Хаос.
Я чуть не выругалась в слух.
«Что я ему должна врать?» — сформулировала я по-другому вопрос.
«На самом деле ему нет смысла врать, поэтому мы скажем правду. Скажи, что заключила со мной сделку, но вдаваться в подробности не можешь».
«И он так сразу и отстанет?» — скептически выдала я.
«Ну не будешь же он тебя пытать?» — не очень-то уверенно выдал Хаос.
И вот что мне делать?
Ситуацию ухудшило то, что ректор отправил Алию в общежитие. Навострившую было ноги меня он остановил весьма недвусмысленным:
— А ты, Лиса, останься.
Жесть.
«Не бойся. Теперь ты точно неуязвима. Если что, то мы можем его обезвредить», — выдал спокойненько так Хаос.
Ну да, сейчас.