Я чуть головой об стол не стукнулась. Если до этого профессор меня недолюбливал, то теперь он меня возненавидел.
Если я доживу до момента, когда от меня все отстанут, и я смогу спокойно отдать все свое время учёбе на целителя, то она будет просто незабываема, уж Зиним точно постарается.
— Тогда простите за беспокойство, — пробормотал куратор, усиленно пытаясь вернуть себе весь свой аристократический ореол, — я пойду.
— Идите, идите, — продолжал издеваться ректор.
Это он так на нем отрывается, потому что Зиним явно вынашивал идею поднять вопрос о моем исключение за прогулы?
Уже у самой двери знатно так дезориентированный куратор вдруг остановился, повернулся вновь к ректору. Я к тому моменту наконец перестала самозабвенно рассматривать свои ногти, и это было моей ошибкой.
Я встретила взглядом с Зинимом и знатно так напугалась. Тот неожиданно вздохнул, покачал головой и сказал:
— Лиса, я вижу, вы сильный целитель, но одной силы мало, чтобы выжить около барьера.
У барьера?
Пока я раздуплялась, пытаясь понять, про что тут говорит профессор, ректор сказал:
— Лиса останется в академии…
В дополнение к словам ректора так и напрашивалось одно очень недвусмысленное продолжение, но мужчина смог сдержать себя. Спасибо ему и на этом, а то мы и так в глазах Зинима уже явно поженились и воспитываем ребёнка.
"Или он подумал, что ты и есть его внебрачный ребёнок", — поделился своими мыслями Хаос.
Ещё лучше.
— Увы, но нет. Вы, наверно, забыли, что адептка состоит в боевой тройке. Если вы разорвете связь, то это ударит по ауре адептов, они не успеют взять себе нового целителя, да и кто сейчас согласится, им придётся отправиться вдвоём к барьеру, ослабленными. Она будут обречены. Впрочем, адептке Лукияновой на это, скорее всего, плевать, как и на учёбу. До свидания.
Сказав все это, профессор покинул кабинет, гордо задрав голову, а я осталась, оплёванная.
— Лиса… — услышала я взволнованный голос ректора, а следом увидела и его самого.
Мужчина телепортировался ко мне, встал на колени и сжал мои холодные руки.
— Я не покину ряды боевой тройки, — я как никогда была уверена в себе и в своих словах.
— Я что-нибудь придумаю, — заверил меня мужчина.
Удивительно, что рядом с ним я чувствовала себя спокойно. Словно он являл собой мой собственный островок спокойствия. Как жаль, что нельзя забыть все и просто остаться рядом с этим мужчиной.
— Сколько вам лет? — неожиданно для себя задала я вопрос, вглядываясь в фиолетовые глаза.
Мужчина явно не ожидал такой вопрос, потому даже смутился. Мне. Удалось. Его. Смутить.
— Почему ты вдруг таким заинтересовалась? — довольно быстро справившись с собой, улыбнулся мужчина, продолжая стоять передо мной на коленях.
— Я просто поняла, что очень мало о вас знаю. О вас лично.
Все мои знания ограничиваются тем, что он капец какой крутой титрион, у него есть дочь, поехавшая жена (хотя я его избранная) и он ректор академии. А, ну и то, что он дружил с моими родителями.
— Тебя ведь не удовлетворит, если я скажу, что мне очень много лет, — мужчина смотрел мне в глаза, а ощущения были такие, словно он в душу заглядывал.
Я закусила губу и чуть заметно покачала головой, а потом наконец вспомнила, что докапываюсь с вопросами до человека, дочь которого я почти угробила.
— Если вы не хотите отвечать, ничего страшного, я не обижусь, — я даже улыбнулась, надеюсь, что правдоподобно.
Какова вероятность, что я смогу обмануть титриона, которому очень много лет?
— Не обманывай меня, Лиса. Я мало того, что твой избранный, так ещё и очень старый титрион, забыла? — ректор залез рукой под рукав учебного платья и погладил запястье, от чего по телу побежали мурашки, а сама я, скорее всего, покраснела. А ещё нос зачесался, да.
— Такое попробуй забыть, — пробурчала я, разрывая зрительный контакт (такое ощущение, что он мысли мои читает) и опуская взгляд на наши руки.
Интересное кольцо у ректора на пальце, незаметное такое, словно татуировка, оплетает безымянный палец левой руки. В сердцевине небольшой фиолетовый камешек, то и дело ловящий и отражающий свет из окна.
В нашем мире на этом пальце носят обручальное кольцо, возможно, в этом мире тоже такая традиция. Наши миры, ведь, как оказалось, имеют многое общее.
Настроение испортилось окончательно, и ещё Хаос молчал, зараза, не спешил пояснить мне за традиции этого мира.
— Я один из тех титрионов, кого первосоздатели создали первыми.
Слова, произнесенные столь спокойным голосом, вызвали во мне специфическую реакцию. Я, как истинный тормоз, сначала тупила. Где-то примерно полминуты просто прокручивала в голове сказанное мужчиной, пытаясь понять, есть ли тут какой-то скрытый смысл, меня даже не отвлек свист Хаоса. Потом, когда до меня наконец дошло, я подняла шокированный взгляд на мужчину и выдала нечто поистине гениальное:
— Вау.
Все, на этом мой словарный запас исчерпался, пришло время снова тупить.
— На самом деле ты уже однажды выпытала эту информацию у меня, — продолжал шокировать меня мегасуперстарый титрион.
Нет, серьёзно, это ж сколько ему лет?
"А я говорил, что он очень старый".