– Я не собираюсь с тобой биться в одном из таких обликов, иначе убью. – Он бросил Эймери боевой деревянный посох прямо в руки и взял себе второй. – Нам достаточно легкого состязания. Просто чтобы весело провести время.
Он встал посреди арены, крутя посох в одной руке. Но Эймери сомневался: мало того, что он никогда не держал такое оружие и мог выйти с арены с отбитыми руками, этот незнакомец его сильно напрягал. Но упускать такой шанс осмотреться, что-то выяснить, чтобы в будущем как-то помочь Иван и людям из «Альтерната», глупо.
– Как тебя зовут? – спросил Эймери.
– Колин.
– Я согласен с тобой сразиться, но для начала ответь на несколько вопросов.
– Согласен? – Колин усмехнулся. – Я тебя не спрашивал, малец. И я не следую ничьим условиям.
– Тогда я передумал, – пожал плечами Эймери.
Колин изменился в лице. Костяшки руки, которой он держал посох, побелели от напряжения. Казалось, он вот-вот разломит древко пополам. Какой сильный гнев…
– И о чем же ты хочешь знать, наглец? – наконец сдержанно спросил Колин.
– Для начала: где мы?
– В Калифорнии. Точнее сказать не могу.
– За что Зотис удостоил тебя своей силы?
Колин забросил посох на плечи и свесил поперек древка обе руки. Кажется, он немного успокоился. И был не так чтобы против откровенности.
– В детстве я любил препарировать лягушек, ну а потом и животных покрупнее. Вскоре я начал делать это на живую, и так я… как бы сказать, – он мечтательно взглянул на потолок и щелкнул языком, – дошел до людей. Один полицейский засадил меня. Смертная казнь была гарантирована, но жить мне очень хотелось. До казни меня пытали, морили голодом, подсаживали к мерзавцам, которые на мне места живого не оставляли. Этот ублюдок приходил посмотреть на меня. – Колин поджал губы в болезненной улыбке. – И знаешь, он улыбался. Ему было весело. В тот момент я понял, что выглядел точно так же, когда потрошил своих жертв. И это так взбесило меня! Так унизило в собственных глазах! И тогда, сидя на электрическом стуле, находясь в таком отчаянии, что словами не выразить, я встретил в своей подсознанке Зотиса. А дальше ты знаешь.
Любил потрошить людей. Не зря с первых секунд показался каким-то психованным.
– И почему же ты еще не обратился? – спросил Эймери.
– У полицейского как раз родился сын, – сухо бросил Колин. – Жаль оставлять без отца. Я и сам так рос. Жду, когда подрастет. Сейчас ему где-то пятнадцать. Еще три года, и можно будет приступать. – Он выставил перед собой посох. – Ну, начинаем? Ты слишком уверен в себе для паренька, которого растили в приемной семье, чтобы…
Колин лишь успел увернуться от прилетевшего в него посоха.
– Ого! Сам другим душу выворачиваешь, а мне к твоей даже прикоснуться нельзя? – Он кинул посох обратно.
Едва Эймери поймал его, как Колин бросился в атаку, и пришлось принимать удар. Руки заныли от напряжения. Ноги едва держали. А Колин между тем продолжал. Атакуя раз за разом, он продолжал говорить о том, что Эймери отчаянно пытался забыть:
– Тебе ведь было лет пять, когда вас с той девчонкой усыновили американские родители. Вы там себе, наверное, уже красивую интересную жизнь придумали. Что ж! – Эймери пропустил болезненный удар в бок. – Ваша жизнь действительно стала очень интересной!
Боль обжигающим током прошила его с головы до пят, на несколько секунд Эймери забыл, как дышать. Он упал на колени, не опуская посох – все еще готовый защищаться. Впрочем, если бы этот маньяк хотел, уже давно убил бы его. Но он, как гиена, посмеиваясь, игрался с жертвой, прежде чем живьем разорвать ее в клочья. Пока ему было достаточно и слов, ломающих все внутри:
– Я читал досье на тебя. Тебе подобрали красивое имя, Эймери Хатчерсон. Удивлен, что после всего пережитого ты оставил его себе. Почему же? – Он замахнулся. – Отвечай, иначе в ближайшие дни можешь забыть о левой руке.
На мгновение Эймери подумал, что предпочел бы умереть, чем самому обо всем рассказывать. Но он быстро расставил приоритеты:
– Меня так называла Кайли. Девочка, с которой нас забрали. Она была очень добра ко мне. Она спасла меня.
– Да, припоминаю. Вы были еще маловаты для продажи, и ваши «родители» ждали, когда подрастете. Но что же случилось потом?
Для Эймери это был предел. Дальше этой черты только смерть.
– Ты ведь и сам все знаешь.
– Но мне нравится слышать это от тебя…. – Тут взгляд Колина зацепился за что-то впереди. – О, смотри. У нас зрители.
На балконе над инвентарем показались две фигуры. Одну из них Эймери узнал по халату – Миву. Вторая же девушка словно сошла со страниц старинного романа или книги о моде девятнадцатого века.
– Мы понаблюдаем за вами, если вы не против, – заговорила она певучим голоском, накручивая прядку каштановых волос на палец.
– Судя по тому, что вы здесь, Курта рядом нет, – осклабился Колин.
– Он отошел ненадолго, так что не затягивай. Только мальчика не убей. Жаль ведь его, жизнь и без того у него была нелегкая. Помереть в таком месте да от руки маньяка никому не хотелось бы.
– И по голове нас за такое не погладят, – буркнула Мива.
