Альтернатива полностью

— Неужели? — спросил Гудмен. — Трасологическая, судебно-медицинская и биологическая экспертиза ответили на все мои вопросы. Ты прибил своего соседа сковородкой, а после выбросил его из окна, завуалировав это под самоубийство. Плохая инсценировка, Джейсон. Уж слишком много повреждений ты нанес ему сковородкой. При ударе об землю не может остаться такое множество синяков столь разной локализации по телу.

— Спасибо за совет, эксперт. — улыбнулся Головорез. — В следующий раз учту. Но не в твоем случае. Для тебя я приготовил кое-что особенное.

— Чего ты этим добьешься? — крикнул Гудмен. — Убьешь меня, и расследование просто поручат другому детективу, которому будет достаточно просто поднять все мои бумаги, и картинка станет ясной как дважды два.

— Твои бумаги я уже уничтожил, пока ты ходил ужинать. — рассмеялся Головорез. — Как и в случае с твоей машиной, пробраться в твой офис, обладая навыками взломщика, не составило труда. От уголовного дела по Бахрейну остался лишь пепел, который я развеял по ветру. И да, не думай, что я так прост. Я помню о камерах видеонаблюдения. Как все-таки хорошо, что наш охранник, мистер Худ, такой большой любитель поспать. Мне не составило труда пробраться к нему в будку и изъять кассету с твоей видеокамеры за весь сегодняшний день. И эта кассета повторила судьбу уголовного дела. Я все предусмотрел.

— Тебя раскроют, Грим. — прошипел Гудмен. — Рано или поздно ты совершишь ошибку. Дело восстановят, расследование возобновят. А моя смерть лишь придаст этому делу более высокий резонанс, и тогда его расследование поручат лучшим из лучших.

— И если они зайдут слишком далеко, их ждет все та же участь, что и тебя, Родерик. — кивнул Головорез.

— Убийство детектива главного управления полиции. Ты серьезно? — спросил Гудмен. — В нашем штате это смертная казнь.

— Знаешь, Родерик, я не настолько люблю свою жалкую жизнь, чтобы за нее бояться. — воскликнул Головорез. — Единственное, что я в ней ценю, это свободу. И это единственное благо ты хладнокровно пытался у меня забрать.

— Ты забрал его у себя сам в тот день, когда убил Бахрейна. — прорычал Гудмен.

— Меньше болтай, умник. — крикнул Головорез, прижав дуло пистолета к затылку Гудмена еще сильнее. — Смотри на дорогу. Как только окажешься на федеральной трассе, езжай до первого поворота, где после свернешь направо.

— Сосновый бор… — понимающе кивнул Гудмен. — И скольких ты там уже похоронил?

— В моем мире многих… — улыбнулся Головорез. — Но ты все равно не поймешь эту шутку, поэтому я даже не буду ее объяснять.

— Можно вопрос? — гордо спросил Гудмен.

— Валяй. — воскликнул Головорез.

— Со мной все понятно. — вздохнул Гудмен. — Но за что ты убил Бахрейна?

— Не поверишь, старина. — рассмеялся Головорез. — Эта мразь хотела заставить меня мыть за ним посуду.

— Ты больной ублюдок. — прошипел Гудмен.

— Больной, зато живой. — прорычал Головорез. — В отличие от тебя в недалекой перспективе. Сворачивай на вот эту поляну слева.

Машина съехала с дороги и остановилась на безлюдной пустой поляне в самой гуще соснового бора.

— Выходи из машины! — крикнул Головорез.

Гудмен послушно вышел. Вслед за ним вышел и Головорез.

— Руки вверх, чтобы я их видел! — заорал Головорез. — А теперь медленно брось пушку на землю. Медленно! Одно резкое движение и твоя смерть будет очень мучительной.

Гудмен в точности выполнил все указания Головореза.

— Толкни ко мне ногой пистолет. Живо! — взревел Головорез.

Гудмен покорно выполнил и это требование.

— Хороший мальчик. — улыбнулся Головорез, поднимая второй пистолет и пряча его за пазуху. — К сожалению, лопаты сегодня нет. Но я человек трудолюбивый. Я не поленюсь, и привезу ее завтра, после чего сам закончу начатое. А сейчас пора прощаться, Родерик. Твое последнее слово.

— Джейсон Грим, ты копаешь себе в ад дорогу маленьким совочком. — сказал Гудмен. — Сейчас тебе кажется, что это всего лишь игра, маленькие шалости, но в последний момент, когда ты осознаешь, что выхода уже нет, и что впереди тебя ждут лишь страдания, вот тогда-то ты и вспомнишь меня. Нет, я не стану просить тебя остановиться, потому что знаю, что ты не остановишься. Я не стану умолять тебя о пощаде, потому что уверен, что ты не смилуешься надо мной. Я даже не стану просить прощения у Бога за все свои грехи, потому что если бы он существовал, то такие ублюдки как ты не ходили бы по этой земле!