Библиотека в спальном районе. Много книг и мало читателей. Патриархальная тишина и спокойствие царят в этих залах – кажется, время там течёт медленнее, чем за её толстыми стенами… Но как порой обманчивы бывают впечатления – не только первое, но и второе. В одно мгновение будто все силы зла обрушиваются на тех, кто там работает, завязывая их в один гибельный узел. Убийства, похищения и «куда ни кинь – всюду клин», а к этому ещё прилагается далеко не девичий возраст и не голливудская внешность, и на помощь спешит не рыцарь в сверкающих латах, а бомж, который сам нуждается в спасении… Но Анна – библиотекарь, человек, много читающий, – значит, мыслящий. И ещё у неё есть подруги, а значит, она «не всем по зубам» – только «все» ли это знают?
Только в фильмах в конце появляется
мужчина и решает все проблемы. В
жизни наоборот: мужчина появляется
в начале, и с него начинаются все
проблемы. NN
Библиотека – это сокровищница всех
богатств человеческого духа.
В. Лейбниц
Статья, статья, статья – ни начала, ни конца, то есть окончания. В голову лезло все, кроме умных мыслей, а сроки поджимали и, хотя повода для паники еще не было, но где-то в области желудка уже ощущался определенный дискомфорт. В конце концов накануне сдачи всегда есть еще одна ночь, да и потом или султан сдохнет, или я. Анна оттолкнулась ногами от пола и, откатившись на офисном кресле почти к центру комнаты, крутанулась вокруг собственной оси. Подумалось, что при такой «интенсивной работе» сия мебель долго не протянет, и это сразу сподвигло на очередную круговерть. Что-то подозрительно хрустнуло, она тяжело вздохнула, приняв это как недвусмысленный знак сверху, то есть скорее снизу, – в одном из колесиков недавно появилась трещина, которая прогрессивно увеличивалась и могла привести к весьма нехорошим последствиям – вплоть до членовредительства. Подобные размышления еще немного подпортили настроение и заставили вернуться к столу, где, изобразив вдохновение, она с силой ударила всеми десятью пальцами по клавиатуре компьютера. На экране компа в ответ на такое крещендо высветилась буквенная абракадабра.
Дуся, она же Дульсинея Тобольская, бесцеремонная особа семейства кошачьих, найденная в котеночном возрасте под мусорным баком. На нем кто-то белой краской написал «Тобольск, это круто», что и определило ее родословную. У Дуси было легкое сходящееся косоглазие, а левое ушко свисало, будто листочек лопуха. Маленькая, грязная и отчаянно несчастная, она своим видом разорвала Ане сердце – и та не смогла устоять. Теперь Дульсинея представляла собой роскошную мохнатую красотку серого окраса с черными, хаотично расположенными полосками. Кроме «повышенной пушистости», родители передали ей своенравный характер и недюжинный кошачий ум. Несмотря на все старания ветеринаров, ее ушко так и осталось вислым, что в сочетании с косоглазием делало Дусину мордаху весьма выразительной. Здесь присутствовало все: от лихости и легкой придурковатости с налетом недоумения – «а, что собственного такого произошло» – до выражения собственного превосходства над всем миром. За это ей прощалось многое, а если быть честной – то практически все. Дуся беззастенчиво пользовалась своими привилегиями – ведь для особ королевской крови, к коим она себя причисляла, запретов не существовало.
Сейчас кошка, находясь в образе королевишны, возлежала на столе, занимая большую его часть, и совершенно не собиралась поступиться даже миллиметром захваченной территории. Почувствовав изменения в настроении хозяйки, Дуся лениво подняла голову и через прищур янтарных глаз бросила на Анну взгляд полный осуждения: – она не одобряла трудовых порывов хозяйки.
– Это не шедевр, – доверительно сообщила ей Аня и еще раз пробежала глазами по выстраданным строкам текста. Недовольно скривившись, она почесала карандашом голову и, неожиданно положив его на верхнюю губу, прижала к носу. – Дуся, смотри, какие у меня усы. Я похожа на Пуаро?
Кошка закрыла глаза и бессильно уронила голову на передние лапы: мол, ну что взять с того, чьи предки относятся к приматам.
– Слушай, ты, «последнее утешение старой девы», могла бы быть и повежливее с тем, кто тебя кормит.
Дуся сладко потянулась, перевернулась на другой бок, едва не сметя со стола комп, и продемонстрировала полное пренебрежение к литературным потугам «обслуживающего персонала».
– Ну раз меня здесь игнорируют, – обиделась Аня, – тогда я пойду прогуляюсь. Смена обстановки идет на пользу, – и тут же добавила: – Хотя не всем и не всегда. Зато получу порцию свежего воздуха, а это еще никому не приносило вреда. Дуся, ты как? Не желаешь пройтись по питерским осенним лужам?
Судя по отсутствию радостного энтузиазма со стороны животного, очередная инициатива хозяйки не была одобрена, тем более накануне включили отопление, и менять комфорт и уют на дождь и лужи – это было не для Дуси.
– Вот если бы кто-то был собакой, то сейчас бы этот кто-то очень радовался походу на улицу, – Анна продолжала разглагольствовать, одновременно переодеваясь в соответствующую погодным условиям одежду.
Такого возмутительного упрека Дульсинея выдержать не могла. Сев, она насупившись уставилась на хозяйку. Сравнение с собакой, да еще и не в ее пользу, Дуся посчитала верхом цинизма.
– Да-да, знаю, – продолжила Аня, не обращая внимание на Дуськино недовольство,
– мне не приходится выгуливать тебя каждый день в шесть утра, но зато ты грохочешь миской в три ночи и тыгыдыкаешь в четыре.
«И что? – недовольно дернула хвостом кошка, – ты все равно меня любишь».
– Но я все равно тебя люблю, – продолжала Анна. – Как думаешь, что мне надеть? Пожалуй, для норкового манто еще рановато, тем более его нет в наличии, поэтому оденусь-ка я попроще, ну, чтобы не привлекать особого внимания… Дуся, как ты считаешь?
