– Это всё ты виноват, мудак! – заорал Чудо-тварь. – Кто тебя просил рассказывать всё училке, сука?!
– Точно! – поддержал его Делюга.
– Да ладно, пацаны, что уже сейчас об этом говорить. Что было, то прошло, – сказал Толстый.
– Да ты вообще заткнись б…, суфле! – сказал, будто плюнул Чудо-тварь.
Я молча встал, посмотрел в сторону Бога и, не вступая в разговор, уныло поплёлся прочь. Душу мою радовало осознание того, что дома меня ждёт «Анриал Турнамент» и что ещё целая неделя каникул, в которую я могу делать всё что хочу! И никакой дачи!
Хрен с ними, думал я, страшное позади, Маратович дал нам последний шанс, а это главное. Значит, надо всего лишь заново заработать его доверие и уважение других участников клуба. А это была та самая ошибка, на которой следует учиться.
Меня догнал Красный.
– Слышь, Смык, можно к тебе?
– Да, погнали.
Отец с матерью были на работе, и пока они не вернутся можно смело устраивать дома игровой клуб.
– Толстого позови без палева, – сказал вполголоса я. – Чтобы только эти дегенераты не слышали. И вообще, не хочу, чтобы они пока знали о моём компе. Что-то они меня бесят в последнее время.
Красный понимающе кивнул и вернулся к пацанам, стараясь незаметно подать знак Рукомойникову. С того момента, как у меня появился компьютер, оба они стали заметно сговорчивее. И сейчас справедливый Прокопенко, воспитанный в духе коммунизма, даже не попытался уточнить, чем именно меня бесят наши друзья и почему конкретно, я считаю их дегенератами.
Наверное, возможность поиграть в «Анриал Турнамент» приобрела для него большую важность, нежели дедовы теоремы о равенстве и братстве. Хотя, быть может, вафлёное поведение Чудо-твари с Делюгой и правда было сейчас не очень порядочным. Как, впрочем, и поступок Самсона, который как-никак, решил за всех, ни с кем не советуясь, когда сдал по своей инициативе всю ситуацию Нине Павловне. И хотя после того как я при всех принял его сторону, он и проявил ко мне видимость особой дружбы, после возвращения из лагеря и до сегодняшнего дня, мы с ним даже ни разу не созванивались. К тому же между нами возникла непробиваемой стеной Ангелина… Впрочем, все эти дни, пока я её не видел, мои чувства несколько охладели, померкнув на фоне всех тех впечатлений, что привнесло в мою жизнь появление дома компьютера.
