Следопыт и Эдик оказываются у разбитого корыта. Удар слишком жесток…Но жизнь в виртуальной вселенной «Альтернативы» не заканчивается после одного проигранного боя.Новый план по достижению бесконечного величия уже утвержден, а коварные враги обязательно будут повергнуты в прах… наверное.Если не случится чего-нибудь непредвиденного.
– Ты, Крабов, лох. Точнее, Крабов, ты – не лох, а краб. Помнишь камчатских крабов? Такие большие, суровые…
Я, насупившись, смотрел на разглагольствовавшего ботана. Нет, определенная толика правды в его словах, как ни странно, присутствовала, но вот способ подачи мыслей…
– Ты же в курсе, док, что говоришь так, как будто через тридцать секунд твоя челюсть будет сломана?
– В смысле… а… гм.
Очкастый Эдик осознал нюансы ситуации и предпочел заткнуться. А я невольно вспомнил те полторы недели, что успели пройти со дня моего лютого фейла.
Время выдалось не самое хорошее, прямо скажем. Мало того, что мои наполеоновские планы оказались втоптаны в грязь, так еще и оскорбленные в лучших чувствах “Дети Атома” взялись планомерно исполнять свои угрозы.
Для начала они обнаружили мою базу. Затем раздолбали ее к чертям. А потом, выяснив временной промежуток, требующийся для восстановления убежища, настроили автоматическую бомбардировку. База успешно ремонтировалась, открывала для меня свои двери, но спустя минуту откуда-то прилетал снаряд, уничтожавший ее в хлам.
Я, мягко скажем, негодовал. Вот только сделать все равно ничего не мог – доступ к аукциону и прочим ништякам оказался практически наглухо перекрыт. По факту, Следопыт стал игровым бомжом, уныло таскавшимся по карте и лишенным хоть каких-то вменяемых перспектив.
А тут еще этот упырь издевается…
– Ладно, не дуйся, – примирительным тоном произнес мой куратор. – Какого ты там сейчас уровня, тринадцатого? Есть мысли насчет будущего?
Поднять за это время следующий уровень я действительно успел. И даже вложил полученное очко способностей в “выживание” – не знаю уж, ради чего. А вот насчет дальнейшего развития…
– Нет у меня никаких мыслей. Впрочем…
– Оно и заметно, – заметил ботан, вызвав у меня новую вспышку негодования. – Но ты не отвлекайся, рассказывай.
Я ожег его взглядом и продолжил:
– Нужно как-то отомстить этим уродам. Например, притащить к их комплексу ядерную бомбу… ну что еще?
Доктор картинно вздохнул, подняв внутреннюю пару глаз к потолку. Затем снова вздохнул – протяжно и грустно.
– Зачем?
– Что – “зачем”?
Собеседник поморщился:
– Спрошу понятным тебе языком, чувак. На кой хрен тебе все эти дешевые разборки? Забей на этих фраерков, живи дальше.
Воображение тут же услужливо нарисовало у меня перед глазами картину панибратского общения тощего ботана с моими соседями-гопниками.
Несмотря на искреннюю уверенность доктора в обратном, шансов понять друг друга у них было бы совсем немного.
– Ну, я…
– Братан, все, что ты сейчас скажешь, не имеет никакого смысла, – снова перебил меня четырехглазый. – Тебе кажется, что вокруг сплошные проблемы, но это не так. Тебе сломали базу? Можно накопить пять тысяч кредитов и купить новый осколок. Тебя унизили? Подожди какое-то время и шанс на месть подвернется. Тебе грозят каким-то долгом? Наплюй. У тебя отобрали вожделенную пушку? Перестань распускать сопли, лучше начни заниматься чем-то новым!
– У тебя все как-то слишком просто.
Ботан поднялся из-за стола и сладко потянулся. Затем снова плюхнулся в кресло.
– Эта игра, Крабов. Обычная игра.
Меня неожиданно взяла злость.
– Игра? А кто тут разливался соловьем, рассказывая мне про восхитительные перспективы? Типа, стань суперменом, заработай горы бабла на безбедную старость?
Эдвард немного стушевался и потупил глаза, словно школьница, которую перед всем классом уличили в том, что она каждый день после учебы время танцует стриптиз, да еще и бесплатно.
Еще раз вздохнул:
– Возможно, я слегка оптимистично смотрел на возможности заработка в игре. И неосознанно ввел тебя в заблуждение.
– Да ты что? Я поражен в самое сердце.
– Не надо сарказма, – ботан недовольно поморщился. – В теории такая возможность остается вполне реальной. Курс рубля к кредиту удерживается, а люди время от времени закидывают в виртуальность реальные деньги.
– И что же тогда не так?
– Объемы этих самых вливаний постоянно уменьшаются. Когда ты только начал играть, они все еще были существенными, но сейчас значительно упали.
– То есть, вывести из игры миллион уже нереально?
– Вполне реально, – отмахнулся док. – Нереально получить сто тысяч кредитов за пушку.
Я почувствовал, что чего-то не понимаю. Все-таки экономику преподают в универе, а не в школе.
– Ты нормально объяснить можешь?
– Пытаюсь. Вот ты угробил чей-то вертолет. Сколько он там стоит? Пять миллионов кредитов? А теперь представь себе людей, которые готовы отдать пятьдесят миллионов рублей для того, чтобы построить машинку, которую завтра взорвет какой-то нуб?
– В мире много идиотов.
– Это верно. Но у идиотов не бывает таких денег.
– Если ты думаешь, что твоя мысль становится яснее, то крепко ошибаешься.
Последовал очередной печальный вздох, призванный дать мне время для осознания собственной интеллектуальной ничтожности.
– Короче говоря, Крабов. С одной стороны, есть крепкий и привязанный к настоящей валюте кредит. С другой стороны, есть совершенно дикие цены, которые устанавливают обитатели игры. Что должно произойти?
– Э…
