Данил сидел за кухонным столом, не переставая перемешивать содержимое кружки уже вторую минуту. Время близилось к завтраку – старинные часы показывали 7.20. Скоро сюда нахлынет толпа из проголодавшихся невежд с неудачными попытками искренне пожелать друг другу доброго утра. Может, оно действительно оказалось добрым для всех, но явно не для Данила. Но ничего, глоток свежего воздуха (и два полиэтиленовых пакетика сигаретного дыма), и усталость как рукой снимет. Да и чай отменно бодрил, каким бы безвкусным он ни казался.
Поток сонных мыслей развеяла появившаяся как по волшебству девушка. Короткие джинсовые шорты и топик сидели на этой обаяшке словно влитые. А почему бы и нет, ведь сегодня намечался очередной жаркий денёк…
–Доброе утро! Как тебе? Признай, неплохо смотрится.
Марго задала вопрос с самодовольной улыбкой, как бы намекая, что и так знает мнение своего бывшего. Данилу же улыбаться сегодня совсем не хотелось.
–Привет. Все как обычно: безвкусно и развратно, – процедил парень, смотря в стол.
–Хм, безвкусно… – Марго не обратила на словечко “развратно” и щепотку драгоценного внимания. – Согласна, надо было шорты покороче взять.
–Угу.
Марго из неоткуда достала свою кружку и плеснула туда струю кипятка. Удобно усевшись на один из самых отдаленных стульев, она вдруг произнесла:
–Скажи, с чего ради, ты вдруг так защищаешь этих сволочей? Столько оправданий придумал. Ты сам-то в это веришь?
Впервые с этой девушкой поэт почувствовал себе дураком. Недоуменно сгибая этикетку от чайного пакетика, он начал усердно анализировать. Наконец, поняв, о чем поет затейница-тресогуска, он чуть было не лишился дара речи.
–Прочитать в моей статье больше чем два слова… Ты определенно делаешь успехи.
Казалось, Марго такие упреки нисколько не задевают. Она выждала паузу.
–Это не подростки Данил, это звери. Да, воспитание, окружение и другая ерунда – все это влияет. Но такие решения они принимают сами. Это полностью их вина. Так пускай и отвечают за все это. В полной мере. – ответ Марго был сказан устами ученика, хорошо подготовившегося к уроку.
Да чтоб Марго интересовалась подобными вещами да ещё имела по поводу них свое мнение… А фразу то какую загнула!
Еще год назад Данил знал эту девушку вдоль и поперек. Не то, что на статьи, но даже на стихи, восхваляющие божественность и красоту образа этой девушки, ей было наплевать от слова совсем.
–Ты же прочитаешь нам свои новые стихи? Наверное, сейчас они вообще стали мега-суперскими.
–Разумеется, – на автомате ответил Данил, а после чуть не вскочил с места. – То есть ты хочешь сказать, что правда не прочь их услышать?!
–Конечно! Почему бы и нет. Кстати, кому они сейчас посвящены? Вере… – на лице появилась чуть заметная, но явно язвительная усмешка.
–Ты слишком много о себе думаешь Марго. Ты ведь в курсе, что в тебе нет ни капли того, что должно быть в хорошей настоящей девушке? – Данил малость разозлился. – Кстати, о Вере. Ты помогла ей с завтраком? Вдвоем готовить на девятерых, я слышал, не так то и просто.
–Да, да, только что с кладовой! Почти закончили. Мне нельзя и чай попить теперь? А Вера твоя пошла к Насте.
После этих слов, оба, довольно долго, ни о чём не говорили.
–А ты сегодня не в настроении. Сходи, проветрись. Или выпей. Время ещё предостаточно. Только не скучай! – Марго встала, выразительной походкой прошла три метра и, как ни в чем не бывало, исчезла в проёме.
"Проветрись… И без тебя разберусь, чем мне заняться.”
Но через пару минут Данил, и сам планировавший выйти, уже стоял на крыльце, вдыхал никотин и смотрел на безоблачное, голубое небо.
До безобразия холодная вода разбилась о лицо невысокого, худощавого паренька. Как же это… ужасно! Кто вообще придумал так делать? И все же помогает, и пренебрегать столь бодрящей дух струей в тяжёлое утро не стоит. Руки тщательными движениями протёрли глаза, а после и всё лицо, усеянное воспаленными кратерами на жирной коже. Капли воды невесомыми кристалликами повисли на концах тёмно-коричневых кудрей. Теперь прикосновение к ненавистным, ещё с самого детства, волосам и, по окончанию всего этого, взгляд на своё отражение. Взгляд странный, отрешённый даже от самого себя. Это не взгляд человека, смотрящего на себя каждое утро и с каждым днем наблюдающего свое преображение. Это скорее взгляд человека, смотрящего каждое утро на себя в зеркало и наивно думая, что оттуда на тебя посмотрит преображенное отражение. Но нет, ничего не изменилось. Костя не надел очки, дабы не видеть всего этого… кошмара. И не смотреть в свои собственные глаза.
Дверь туалетной комнаты с тихим скрипом отворилась. Герман подошел к кранам и встал у соседней раковины. Поначалу, Костя вовсе не обратил на своего знакомого внимание.
–Доброе утро, – негромко начал также взбудораженный ледяной струёй Герман.
В ответ беззвучно послышалось исчерпывающее молчание.
–Ладно, у меня тоже сегодня не самое хорошее настроение…
–Доброе, доброе, – оживлённо вытащил из себя Костя, будто только что очнувшись. – Как это плохое настроение?! Утро всегда должно быть добрым.
