– Надеюсь, – без тени улыбки заметил подполковник, – но в любом случае это было нарушением нашей договоренности. Мы взяли вас на очень опасную операцию, – он опять перешел на «вы», и это было признаком охлаждения их взаимоотношений, – позволили участвовать в наших мероприятиях, стать свидетелем захвата банды преступников, привезли на место происшествия, а вы использовали наше доверие, решив обмануть нас. У меня есть все основания больше вам не доверять.
– Нет, – попросила она, – я не нарочно. Просто мне хотелось сделать так, чтобы репортаж по-настоящему получился.
– Для этого вы должны были хотя бы проинформировать нас, – выдохнул подполковник, оглядываясь на дверь. Он разговаривал с ней, не давая возможности вернуться в комнату. Сверху спускались Петрашку и пожилой человек, сохранивший удивительную выправку. Несмотря на раннее утро, он был тщательно выбрит и даже успел надеть галстук к белой сорочке. Звягинцев невольно улыбнулся. У генерала пограничников была своя многолетняя закалка старой школы.
– Доброе утро, – весело сказал он, – извините, что побеспокоили так рано.
– Ничего, – ответил генерал, протягивая руку и сжимая ее в крепком рукопожатии, – ничего страшного. Я уже проснулся, только вашему товарищу пришлось подождать, пока я закончу бриться.
– Спасибо вам, проходите в квартиру, – предложил подполковник, чуть посторонившись. Взглянув на часы (было уже шесть часов утра), подполковник достал телефон и позвонил Зуеву. – Как у тебя дела?
– Все в порядке. Вернулись Байрамов и Дятлов. У Влада ничего страшного, сквозная рана.
– Ну, слава богу. Он в больнице?
– Нет, они вернулись. Нужно видеть, какой у него вид. Не хочет отсюда уходить, ждет, когда ты вернешься.
– А остальные?
– Маслаков звонил из больницы. Он дежурит рядом с раненым. У того положение хуже: может не выжить.
– Это будет совсем некстати, – пробормотал подполковник, – мне бы очень хотелось, чтобы он ответил на некоторые наши вопросы.
– Аракелов тоже вернулся, – сообщил Зуев. – У Скрибенко нашли родственников?
– Нашли. Но ее сейчас лучше не трогать, – чуть подумав, сказал Звягинцев, – это его сестра. Пусть немного придет в себя, и тогда привезем ее в морг. Звонки какие-нибудь были?
– Два раза кто-то звонил. Я уже просил проверить. Звонили с улицы, из телефона-автомата.
– В шесть часов утра, – задумчиво произнес Звягинцев, – интересные были знакомые у Коробка.
– Я об этом тоже подумал. И еще о Скрибенко. Почему погибший не боялся встречаться с бандитами в два часа ночи? Неужели они были так тесно связаны?
Подполковник покосился на стоявшую рядом журналистку, плотнее прижал к уху телефон:
– Это мы будем проверять.
– Представляю, какой будет скандал, – услышал он слова своего заместителя, – ответственный сотрудник Кабинета Министров оказался ночью в одной квартире с бандитом-рецидивистом Коробком.
– Ты еще себе не все представляешь, – пробормотал Звягинцев, – оставь кого-нибудь из ребят на телефоне. Возможно, что это их пункт связи. Хотя откуда о нем узнала любовница Коробка, ума не приложу. У тебя есть ее адрес? Нужно будет заехать к ней и потолковать.
– Мне заехать или вы сами?
– Давай лучше ты. Мы уже здесь заканчиваем и скоро поедем обратно на работу. А ты заскочи к этой дамочке. С ней работали ребята из уголовного розыска. Ты ее потряси, пусть скажет, откуда она знала о встрече и почему решила выдать своего бывшего ухажера. – Договорились. Вам нужен ее адрес?
– Давай.
– Улица Усачева, сорок два.
Звягинцев убрал телефон, взглянул на журналистку.
– У меня есть несколько вопросов, – улыбнулась она.
– Надеюсь, вы не включите магнитофон? – спросил подполковник без тени улыбки.
– Нет, конечно. Мне интересно, что могло быть общего у бандитов с этим погибшим. Судя по всему, он был не особенно решительным человеком.
– С чего вы взяли?
– Когда мужчина не может жить один и нуждается в опеке своей сестры, он не самостоятельный человек, – резонно заметила она.
– Интересное наблюдение, – кивнул подполковник, – мне тоже так показалось. Но в этом-то и загадка. Мы сейчас заканчиваем, – сказал он, демонстративно взглянув на часы, – по-моему, вы можете ехать домой. И не забывайте, что вы дали слово. Ни строчки об этом деле, пока я вам не разрешу.
– А когда вы мне разрешите?
– Через несколько дней, – дипломатично ответил Звягинцев, – договорились?
– Идет, – деловито сказала она, – тем более, что пока писать не о чем. Бандитов вы постреляли, а главный свидетель выбросился из окна. Слушайте, может, они держали его в качестве заложника и требовали выкуп?
– У вас бурная фантазия, – улыбнулся подполковник.
– Я просто высказала свое предположение, – пожала она плечами.
Подполковник открыл дверь и поманил к себе Шувалова:
– Возьми такси, поезжай, проводи нашу журналистку домой. Возвращайся.
– Ясно, – Шувалов недовольно кивнул. Ему с самого начала не нравилась эта молодая нахалка, и он не особенно это скрывал.
– Только она сначала подпишет документы в качестве свидетеля, – предложил подполковник, – поторопи Бессонова, пусть заканчивает. У нас еще полно дел в управлении.
