– Я его видел первый раз в жизни, – сообщил Шурыгин, – но это был профессиональный ликвидатор. – Ничего не знаю, ничего не видел, – устало потер голову подполковник, – скажите адрес, куда вы увезли Метелину, и можете убираться.
– Нет.
– Никита, мы едем за город, – приказал Звягинцев, – выбери какой-нибудь лес, чтобы не нашли тела нашего гостя.
– Это не смешно, – покачал головой Шурыгин.
– Мне тоже так кажется. Какой адрес? Говорите, у нас мало времени.
– Квартира находится довольно далеко отсюда, – выдавил наконец Шурыгин. – Это на Ленинградском проспекте.
– Едем, – приказал Звягинцев. В дороге все молчали. Только однажды Петрашку вдруг спросил:
– У тебя есть мать, Шурыгин?
Офицер ФСБ побледнел, но ничего не сказал. Они доехали до нужного дома, и Петрашку выскочил из машины первым.
– Осторожнее, – напомнил Звягинцев, выходя следом, – показывайте, где живет Метелина, – сказал он, обращаясь к Шурыгину. Тот поднял руку, чтобы показать дом, и в этот момент раздались автоматные очереди. Сломавшись пополам, рухнул на землю Шурыгин. Петрашку, увидевший в последний момент, как из подъехавшей машины показались неизвестные с автоматами в руках, прыгнул, отталкивая Звягинцева, и получил сразу три пули в спину.
– Бегите, – успел прошептать он, падая на руки подполковнику. Шувалов сделал два выстрела, отвлекая нападавших. Звягинцев достал пистолет и метким выстрелом попал в глаз одному из нападавших. Тот рухнул с диким криком. Прохожие в ужасе разбегались.
– В машину, скорее! – крикнул подполковник.
Длинная автоматная очередь буквально прошила всю «Волгу». Сзади подъехала еще одна машина с новыми нападающими.
– Уезжай! – крикнул Звягинцев, понимая, что спастись уже невозможно.
– Без вас не уеду, – крикнул Шувалов.
Подполковник поднял руку Петрашку. Пульс не прощупывался. Тот был мертв. Он сделал еще один выстрел в нападавших и упал в машину, таща за собой тело Петрашку. Еще одна очередь едва не задела бензобак. Все стекла были уже выбиты. Никита пригнулся, заводя машину. Звягинцев последним усилием воли втащил Петрашку, и в этот момент почувствовал, как пуля пробила ему плечо. Он застонал, но тело Иона было уже в машине.
– Гони! – приказал он Шувалову. Тот выпрямился и, уже не обращая внимания на автоматные очереди, дал полный газ.
– А теперь постарайся от них оторваться, – прошептал Звягинцев, падая на сиденье. Шувалов гнал машину, выжимая из нее все возможное.
Все было разыграно как по нотам. Он действительно приехал домой, и жена сообщила ему, что его срочно разыскивает руководство городского управления и звонили от генерала Панкратова. Горохов позвонил в управление, попросив соединить его с генералом. Хотя Бурлаков и советовал не звонить, тем не менее он решил еще раз все перепроверить.
– Станислав Алексеевич, генерал обедает, – сообщила ему секретарь.
Он разочарованно опустил руку, уже собираясь положить трубку, когда, вспомнив о словах, сказанных ему Бурлаковым, на всякий случай уточнил:
– Он один?
– Нет. С ним Александр Никитич, они сейчас обедают. Два раза уже вас спрашивали.
– Кого-нибудь вызывали?
– Да. Краюхина и Звягинцева.
– Спасибо, – он положил трубку. Все совпадало. Подумав еще немного, набрал номер начальника Московского уголовного розыска. – Как у вас дела? Зачем вызывал Панкратов?
– Из-за ночного происшествия с группой Звягинцева, – ответил Краюхин. Он был мужественный человек и очень опытный сотрудник уголовного розыска. Но назначение на высокий пост в городе сказалось на Краюхине не лучшим образом. Понимая, что скоро будет представлен на генерала, он стал менее решительным и гораздо более осторожным, словно боялся потерять эту должность еще до того, как получит заветную звездочку. Именно поэтому он молчал во время дневной беседы Звягинцева с генералом Панкратовым, не вмешиваясь в разговор.
– А почему приехал Александр Никитич?
– Он узнал о происшествии и хочет выяснить, каким образом погибли двое офицеров.
– Больше ни о чем не спрашивали?
– Нет, только об этом деле.
– Звягинцев рассказал про фотографии?
– Какие фотографии? – не понял Краюхин. – Он ничего не говорил.
– А про обыск у Скрибенко сказал?
– Сказал. И про Липатова тоже сказал. По-моему, наше руководство считает, что лучше не ворошить это дело. Вы меня понимаете, Станислав Алексеевич?
– Понимаю. О чем еще говорили?
– Он рассказал о том, как они брали квартиру Коробкова. Вы приедете на работу сегодня?
– Сейчас приеду, – сказал Горохов, положив трубку. Он стоял у телефона, задумчиво теребя волосы. Жена вышла в коридор и встревожилась.
– Что происходит, Стас? – спросила она. – Ты сегодня не в себе.
– У нас погибли двое наших офицеров, – негромко сказал он. Жена вздохнула:
– Защитил бы докторскую и остался бы в академии, каждый раз, когда уходишь на службу, у меня болит сердце.
– Но сейчас-то оно должно быть в порядке, – поцеловал жену полковник, – я уже давно сижу в кабинете руководства и не бегаю за преступниками.
