Свиридов нахмурился. Такие сложные задачи ему были не по силам. Там, где нужно было проявить ловкость и смелость, он был на высоте. А такие задачи были ему явно не по зубам. Но даже он понял, что произошло.
– Нужно идти в министерство, – неуверенно сказал он, – на прием к министру.
– А если меня убьют прямо в его приемной? Может, он сам давал санкцию на такую операцию.
– Что же делать?
– Не знаю. Вот поэтому я и стою с тобой здесь. Может, ребята помогут. Ты им рассказал все, что я просил?
– Да, но их не было на месте.
– Как это?
– Их вызвали к генералу Панкратову. В комнатах сидел только Дятлов.
– Ты рассказал ему одному? – не поверил я.
– Да. Никого же не было.
– Я же тебя просил рассказать при всех. Вызвать их всех в коридор и там рассказать.
– Я и вызвал Дятлова. И все ему там рассказал. Как ты просил, – повысил голос Леня.
Я с шумом выдохнул воздух. Владик Дятлов. Он утром поехал с группой Зуева и Байрамова к дому Метелиной. И там был взрыв. Он потом нам рассказывал, что Зуев приказал ему не подниматься наверх. С одной стороны, как будто все правильно, он был ранен. Но с другой… Ведь только он знал точное время, когда они поехали к Метелиной. И сегодня он весь день сидел на телефонах. У него было достаточно времени звонить кому нужно. Он ведь, даже раненный, уходить не хотел.
Если это он, то все пропало. А если не он? Если я ошибаюсь и Дятлов остался в управлении ради своих товарищей? Как же быть, как же выяснить, кто из ребят тот самый Иуда?
– А потом что было?
– Не знаю. Я рассказал и пошел к себе. Хотя нет. Потом Дятлова вызвали к Панкратову. Я видел, как он шел по коридору. А к нам пришел Краюхин и такой разнос устроил, что лучше не вспоминать. Чего ты так дергаешься? Влад хороший парень.
– А если это он? – спросил я, оглядываясь вокруг.
– В каком смысле?
– Посмотри налево, – мрачно сказал я, – нас засекли.
Там стояла машина, в которой сидели два «шкафа». Теперь никаких сомнений не было. Дятлов был сукиным сыном.
– Ты думаешь, они за тобой? – спросил Леня. Ему было стыдно, что он привел за собой «хвост». Не сумел все сделать как положено.
– Конечно, – сказал я, чувствуя легкую дрожь в ногах. Из машины вылезли двое. И пошли прямо к нам. Двое других заходили с другой стороны. Я был обречен. Владик Дятлов, как же ты мог нас предать? Я думал, что купили Аракелова: у него есть склонности к розыгрышам, и он любит красиво одеваться. Я мог подумать на Бессонова, который приехал из деревни и не имел здесь таких связей. Я даже мог подумать на Маслакова, который раньше работал в уголовном розыске и у которого куча бандитов в друзьях ходила. Но не на Дятлова. Он был всегда такой дисциплинированный, умный, находчивый. Московский университет кончал. Ах ты, сукин сын. Сейчас меня либо пристрелят, либо арестуют.
Видимо, об этом подумал и Ленька Свиридов. Он вдруг резко толкнул меня к метро.
– Беги, Никита, – закричал он, – беги!
Подходившие к нам люди замерли. Леня быстро достал пистолет и, не прицеливаясь, выстрелил в их сторону.
– Беги, говорю! – закричал он отчаянно.
Этот его крик я всю жизнь помнить буду. Я бросился к метро, может, смогу прорваться. Один из преследователей достал пистолет, но успел сделать только один выстрел, Леня его свалил. Он всегда хорошо стрелял. За моей спиной раздалось еще несколько выстрелов. Я петлял как заяц, расталкивая всех, пробиваясь к метро. За моей спиной раздался одиночный выстрел Лени. Я обернулся и увидел картину, которая потом мне в кошмарных снах снилась: Ленька отходил к метро, неловко пятясь, а разъяренные мужики стреляли в него в упор. Испуганная толпа внесла меня в метро, и я побежал к эскалатору. Уже в вагоне я прижался к стеклу и стал плакать, тихо, беззвучно плакать. И кто-то за моей спиной презрительно сказал:
– Наклюкался, петух гамбургский.
Я стоял и плакал. И думал о том, что убью Владика Дятлова. Я ведь ничего еще тогда не знал.
В госпитале его поместили в отдельную палату. Врачи констатировали сотрясение мозга. К тому же выяснилось, что у него все-таки треснула кость левой ноги. Горохов изумился умению сотрудников ФСБ работать столь ювелирно, с максимально нужным результатом.
Примерно через час приехала жена. Она была белого цвета и почти ничего не говорила. Только когда врачи ушли, жена спросила:
– Ты это знал, да? Ты куда-то ездил? Это было покушение?
– Никакого покушения не было, – попытался объяснить Горохов, – просто я неудачно повернул. Навстречу выскочила «Мазда» с женщиной за рулем, и я резко свернул. Еще хорошо отделался.
– Ты знал, что так будет, – убежденно сказала жена, – ты знал и поэтому написал это письмо.
– Нельзя быть такой подозрительной, – улыбнулся Горохов. Жена наклонилась к нему и расплакалась.
– Я знала, знала, – шептала она, – я чувствовала, что ты сегодня не в настроении. Зачем я тебя только отпустила одного?
– Уже все хорошо, – успокаивал ее Горохов.
Она ушла через полчаса, пообещав еще раз приехать ночью. Как только жена вышла из палаты, сразу появился Бурлаков, словно материализовался из воздуха. Горохов вздохнул:
