Андрей Иванович Колганов известен нам, прежде всего, как учёный-экономист, видный представитель отечественного марксизма. Для меня было приятной неожиданностью узнать, что Андрей Иванович также пишет весьма неплохую фантастику в жанре альтернативной истории. Речь идёт о вышедших в 2013 году двух томах (и ещё один или два тома запланированы) альтернативно-исторического романа "Жернова истории". Повествование переносит читателя вместе с альтер-эго автора в первую половину 20-х годов прошлого века, когда выбирался путь будущего развития советского государства.
Михайлов АндрейИгоревич -
научный сотрудник, НОЦ МИАН им. Стеклова
Введение
Андрей Иванович Колганов известен нам, прежде всего, как учёный-экономист, видный представитель отечественного марксизма. Для меня было приятной неожиданностью узнать, что Андрей Иванович также пишет весьма неплохую фантастику в жанре альтернативной истории. Речь идёт о вышедших в 2013 году двух томах (и ещё один или два тома запланированы) альтернативно-исторического романа "Жернова истории". Повествование переносит читателя вместе с альтер-эго автора в первую половину 20-х годов прошлого века, когда выбирался путь будущего развития советского государства.
По большому счёту выбор состоял из двух стратегических "вилок":
Интенсивный vs экстенсивный путь развития революции.
Тяжёлая индустриализация vs лёгкая
Первая альтернатива означала выбор между "социализмом в одной отдельно взятой стране" и продолжением попыток экспорта революции "пролетарским штыком". После неудачного польского похода какие-либо возможности экспорта революции за пределы бывшей Российской империи были исчерпаны до следующей мировой войны. Самое же главное - отсутствие действующей экспериментальной модели, без которой призывы к мировой революции нереальны. Мы прекрасно понимаем, что социализм в одной отдельно взятой деревне попросту невозможен, но на одной отдельно взятой планете он не только возможен, но и необходим. Критический размер определяется самообеспеченностью ресурсами и глубиной разделения труда - в народном хозяйстве должны быть представлены все отрасли, причём уровень выпуска продукции должен быть достаточно велик, чтобы исчерпать эффект отдачи от масштаба. В этом смысле страны-субконтиненты (БРИК и США) вполне могут послужить демонстрационной площадкой планетарного социализма в миниатюре. В общем случае необходимо понять, как должны взаимодействовать государственные и некоммерческие секторы, производящие общественные блага, с одной стороны, и корпоративные сети и мировой рынок - с другой, а также внутренний мелкотоварный рынок - с третьей.
Суть второй альтернативы можно проиллюстрировать на модели Солоу - выбор "тяжелой" индустриализации обуславливался необходимостью повысить капиталовооружённость труда. Вообще рост энерговооружённости и производительности труда выступает самоцелью, поскольку для социализма приоритетом является даже не потребление, а облегчение труда.
Методология альтернативной истории
В отличие от других авторов, пишущих в жанре альтернативной истории, Колганов не совершает чудес - напротив, с кристальной чёткостью он показывает, почему выбранный курс на построение социализма в одной отдельно взятой стране посредством индустриализации с упором на производство средств производства в сочетании с коллективизацией был единственно необходимым. При этом он подробно излагает все трудности этого пути. Миссия главного героя одновременно проста и сложна: ему нужно не изменить ход истории, а лишь сгладить его шероховатости. На языке теории управления это называется задачей быстродействия: фиксируем желательное состояние и ищем наикратчайший путь к нему. Проблема в том, что сами критерии выбора оптимального состояния историчны - представления об идеале меняются со временем. Вопрос состоит в том, как в 1923-м выбрать путь, оптимальный с точки зрения 2013 года, или в 2013-м - оптимальный с точки зрения 2113-го или 3013 года. Выдвинем гипотезу, что зависимость критерия оптимальности от времени имеет некоторую асимптотику, и тогда проблема формализуется как задача оптимального преследования на бесконечном временном интервале. Собственно, знание этой асимптотики - и есть та самая информация из будущего. Методологическое содержание состоит в необходимости коллективного форсайта - прежде всего точного прогноза технологии. В конечном счёте, динамика технологии детерминирована физическими законами, и научно-технический прогресс оказывается ничем иным, как устранением неопределённости в игре против природы. В отличие от человека, природа не субъект - она не имеет собственных целей и не может противодействовать, однако и не в состоянии добровольно раскрыть информацию. Память о технологической эволюции - это основное оружие потенциального вселенца или попаданца, но не стоит её слишком педалировать, как явно опирающуюся на послезнание, равно как и подсказки в духе найти нефть между Волгой и Уралом или алмазы в Якутии. Фантастическое предположение порождает противоречие задачи и инструмента - суть не в том, чтобы использовать послезнание, а в том, чтобы показать, как оно могло быть предугадано имеющимися тогда в наличии средствами. Идеальным вариантом было бы обучение технике форсайта, как особого рода оргдеятельностной игры, но это ровно то, чему мы сейчас должны научиться.
Играем в индустриализацию
