-А!.. Что?.. Где?.. - Пиопи так скверно изобразил внезапное пробуждение, что лица меджая и его принцессы как-то одинаково перекосило, разве что на разные стороны. Поняв, что затея не удалась, писец надменно вскинул нос и слегка оттопырил согнутый локоть. Верно истолковав этот жест, Хаби с привычной насмешливой улыбкой на устах почтительно склонился, помогая Пиопи обрести землю под ногами. Неджем сложила руки на груди и сурово сдвинула брови, воззрившись на писца чуть ли не с укоризной. Несносная девчонка! Смотрит так, будто уже вошла во дворец фараона - жив-здрав-невредим - великой женой! А между тем он, верный слуга Яхмоса, только что проявил такую недюжинную храбрость, каковая не была доступна ни одному царскому меджаю! Тем более этому непочтительному юноше с именем ипостаси мудрейшего Джехути! А между тем...
-А между тем, я едва не погиб, героически отстаивая честь почившего фараона! - неожиданно тонко вскричал Пиопи, подскакивая на месте, и принцесса с меджаем в недоумении обратили к нему взоры. Поняв, что последние слова произнёс вслух, писец страдальчески поморщился и капризно взбрыкнул ручками-ножками.
-Что вы... имеете в виду, почтенный Пиопи? - заинтригованно-вежливо обратилась к нему Неджем. Возвышавшийся позади неё, точно скала, Хаби критически озирал писца в поисках признаков заявленного героизма. "Как удивительно он не похож на меджая - молчаливую тень фараона! - досадливо пронеслось в голове Пиопи. - Куда священный жук-скарабей катит этот мир?"
-Я имею вам сообщить, непочтительнейшая из принцесс, что только что моими стараниями было предупреждено ужасное святотатство разграбления гробницы почившего фараона, - с пафосом произнёс Пиопи и замолчал, поджав губы в ожидании следующих расспросов - хоть какой-то интерес к его персоне!
-А нам сказали, что ты коварно напал на разбойников и чуть не поубивал половину одним своим видом...
-Подожди, Хаби, - отмахнулась от него принцесса: ей как раз не было смешно. Разорение гробниц - страшный грех и ей, как жрице, было возмутительно находиться на одной земле со святотатцами: - Продолжайте!
-И не подумаю! - насупился писец. - Пусть этот неуважительный юноша извинится перед представителем власти Владыки Двух Земель, и тогда... - Хаби насмешливо фыркнул и демонстративно сложил руки на груди. Смуглые бугристые мускулы были не такими впечатляющими, как у здоровяка-разбойника, но писец, как образованный человек, быстро сравнил свою массу с массой меджая и поперхнулся требованиями. - По крайней мере, я требую отношения к себе согласно положению...
-Ладно-ладно, - лениво протянул Хаби, - я буду очень стараться и исправно стучать лбом в песок при каждом твоём появлении.
-Их блохастые верблюды встали как раз там, - обращаясь исключительно к Неджем (на фоне Хаби не такая уж она и плохая!), вкрадчиво принялся излагать "золотое стило фараона", - как раз там, где был разрыт вход в подземную гробницу. Скорее всего, это одна из тайных гробниц древности, истинных обиталищ почившего фараона, запрятанная сюда от посторонних глаз и ловких рук. Разбойники раскопали песок и всей шайкой склонились над ним, видимо, высматривая наиудобнейший путь к спуску, когда появился я и храбро вступил!..
-Как они ещё живы остались - непонятно, - сочувственно покачал головой меджай.
Бездонная чаша терпения царского писца звонко тренькнула, опрокидываясь на бок; покрасневший от гнева Пиопи, сжав худосочные кулачки, вскочил на ноги и с безнадёжной неистовостью обозлённого птенца накинулся на гордую птицу-ибиса. Принцесса не заметила, как взметнулась потревоженная вознёй золотая пыль пустыни. Она в задумчивости обернулась к стоянке разбойников и, прищурившись, прислушалась.
"Негодяи! Святотатцы! Да как они только посмели при мне, будущей царице... Нет, этого нельзя так оставить!"
В какой-то момент по ту сторону бархана ей почудился довольный гогот грабителей и звон пересыпаемого погребального золота. Суровая решительность поселилась в сердце принцессы, она нахмурилась, совершенно независимо от желаний принимая грозный вид, и широким шагом направилась к стоянке разбойников.
Наверное, вид разъярённой, как львица-Сохмет, черноволосой растрёпанной девицы был ужасен, потому что заметивший её мальчишка, непроизвольно разжав кулак с верблюжьими верёвками, попятился назад и толкнул отставленный зад согнувшегося в три погибели здоровяка. Охнув, тот едва устоял на ногах и, рыкнув нечто нечленораздельное, резко обернулся.
--Эй! - только и смог вымолвить он, подзывая старика, и невольно отступил вбок, пропуская гневную маленькую жрицу. Раздражённый помехами плешивый разбойник злобно оскалил жёлтые обломки зубов и, распрямившись, столкнулся нос к носу с девицей.
-Это ещё что... - вякнул он, медленно осознавая нависшую угрозу. Голубые, как ясное небо, глаза жрицы потемнели от ярости. Она сделала шаг вперёд, оттесняя старика на край чёрной раны в теле пустыни. Разбойник неловко оступился, но вовремя успел отпрыгнуть от зовущей пропасти, и принцесса, вскинув руками, словно взлетающий аист, камнем рухнула в разлом.
* * *
