— Что-то дороговато у вас, — пожаловалась Соня подошедшему продавцу.
— А спрос? — парировал человек с кокардой.
— Ну да, ну да, — согласилась Соня. — А кем освящено-то? — спросила Соня, указывая на бумажку под пленкой.
— Берете? — спросил человек.
— Нет, — покачала головой Соня, и торговец потерял к ней всякий интерес.
— Мамой не называет? — спросила соседка.
— Было один раз, — заколыхался броненосец. — Сразу поправился. Ты пей, пей.
Соседка хлебнула чаю, шмыгнула носом.
— Водки хочешь? — предложил броненосец. — Для здоровья. С травами…
— С травами? — оживилась соседка. — Налей, чего уж.
Чокнулись, выпили.
— А вещи его я выбросила. Ну, почти все… Пять лет пылятся, место занимают… Мне Катьку жалко, его — нет.
— Зачем выбросила? — обиделась соседка. — Кольке моему впору.
— Кольке? Да твой Колька — прыщ… — Тетя-броненосец услышала шорох, обернулась. — Ты? — Никто не ответил. — И чего ходит? Играл бы.
— Ну, прыщ не прыщ, а сгодилось бы…
Матвей на цыпочках отошел от двери, прошел в гостиную. Сегодня четверг, рыбный день, сказала женщина на кухне. Какой такой «рыбный», почему именно в четверг? «Должно быть, праздник, — сообразил Матвей. — У рыб по четвергам праздник. Значит, будет им праздник!» Матвей постучался в аквариум: «Слышите? Вам будет пгаздник». Гуппи шарахнулись в заросли. «Нате вот», — Матвей щедро насыпал корма. «Еще? Пожалуйста». Вода покрылась непроницаемым слоем стирального порошка. «Кушайте, на здоговье!» — Матвей ссыпал остатки корма. «А где ваша мама, гыбки? — спросил Матвей. — Что же она не ведет вас кушать? Цып-цып-цып. Или вы без мамы? А, вот и она. Плывите за ней. Ну-ка. Кыш! Боитесь? Мамы-гыбки иногда съедают деток. Но ваша мама не такая, плывите!»
В коридоре хлопнула дверь — гуппи вновь метнулись в заросли — ушла соседка. Матвей почувствовал приближение броненосца.
— А я гыбок когмлю, — улыбнулся мальчик.
И броненосец содрогнулся корпусом. Будто торпеда ворвалась в арсенал.
— Ах, ах, — схватилась тетя-броненосец за живот. — Мои рыбки, рыбоньки-и. Что же ты наделал?! Ты ведь зарезал меня! Ты ведь отравил их!..
— Я не отгавил, — возразил Матвей, не понимая, что происходит, — я накогмил.
— Накормил? — Тетя села на пол, разбросала зайцев, закачалась на волнах. — Марш в шкаф. Марш в шкаф! Марш в шкаф!!!
Переулок. Снег. Санки. Где-то звякнул сигнал точного времени. «В Москве одиннадцать часов», — сказало радио. «Непгавда, согок шесть», — возразил Матвей и пошел кругами. Как часовая, минутная и секундная стрелки вместе взятые. Газ-два, Газ-два, тик-так, тик-так.
— И что? — раздался над головой голос.
— Я налила еще, — сказал броненосец.
— И что? — спросила соседка.
— Не встает. Я еще. Бесполезно.
— А он?
— Плюнул, оделся и ушел.
— Тик-так, — сказал Матвей.
— Тик-так? — лязгнул броненосец. — Ну-ка иди… Там поиграй. Взрослые разговоры слушает. Постыдился бы. И санки забери!
— А потом? — спросила соседка…
Матвей вошел в арку. «Тик-так, тик-так». А санки по асфальту: «вжинь-вжинь». Как ножом по камню. Хорошо! Остановился.
— Тебе чего? — спросили из машины. Непроницаемые очки, нос, губы. — Иди, иди, — сказали в машине.
Матвей не ответил, прислонил лицо к стеклу. «Кошечка! Какая красивая. Что это у нее? Какие-то ягодки и червячки. Да это кровь! Кровь!!! Ей кто-то живот открыл. — Матвей забарабанил по машине. — Нужна помощь! Ей нужна помощь!» Дверь распахнулась.
— Ты кто? — спросила Марина Петровна.
— А ты?
— Марина.
— Кошечка… — сказал Матвей.
— Ах, это, — улыбнулась Марина. — Это не кошечка. Это имитация. Знаешь такое слово?
— Кошечка… — заплакал Матвей. — Она умегла?
— Да нет, успокойся. — Марина вышла из машины. — Это не настоящая кошечка.
— Настоящая, настоящая, — зарыдал Матвей и пнул Марину. А потом повалился в сугроб и затрясся от горя и опустошения. Из арки на всех парах шел броненосец.
— Что случилось?
— Кошечка…
— Какая кошечка?
— У тети, в машине.
— У тети? Нет здесь никакой тети. И машины нет. Вставай!
Матвей оглянулся.
— Да вот же она! — Он не понимал, как можно не видеть такое. Такое!
— Говорю тебе, никого нет… Не выдумывай!
Перед смертью кошечка ела ягодки. И червячков ела. А потом умерла. Матвей искал себе места и не находил. Или оно само не находилось? Какое горе, какое горе! Ей точно нужна была его помощь. И ему не дали ее оказать. Теперь он не сможет нормально жить. Матвей подошел к аквариуму. Чистое стекло, прозрачная вода. Рыбки плавали медленно-медленно и замерзали. «Вот вы смогли бы ногмально жить после этого? Так и я. — Матвей вздохнул. — Вам тетя воду поменяла? На холодную. Вам холодно? И мне. Сейчас я вас соггею».
