— Да разве ж я знал! И большая же зараза! Вчетвером наверно не сдвинем. А если лошадьми?
— И вовсе с ума спятил? А вязать чем? Да тут и лошадьми…
И здесь во мне взыграло ребячество. Быть может, захотелось удивить, поразить эту заносчивую гордячку.
Соскочив с коня, подошел к сосне. Не обращая внимания на ветки и колючую хвою, присел, обхватил руками ствол. Не без труда, но все же оторвал от земли, приподнял и, медленно ступая, сдвинул в сторону.
Наградой мне стали открытые в изумлении рты крестящихся кучера и казачков, благосклонная улыбка панны.
Путь был чист, зато я – еще более грязен. На одежде, руках налипли смола и мусор хвойной иголки. В общем, весь остаток пути на себя злился.
"Нашел перед кем пыжиться! Ты для нее как был, так и останешься грязным скотом. Тоже мне, герой-силач! "Дурнык" и только! Ну поехали бы назад… Часа три-четыре в коляске панночке никак не повредили. Глядишь, спеси поубавилось бы…"
За лесом простирались убранные поля. А за ними – селение.
На главенствующем над местностью холме находился господский дом, более походивший на средневековый замок. Правда, размером поменьше. Признаться – я был поражен до глубины души: до сих пор ничего подобного здесь не доводилось видеть. Двухэтажный, с "настоящими" башнями, обнесенный каменной крепостной стеной, где незрячими глазами зияли бойницы.
Теперь рот открылся у меня, и захотелось перекреститься.
Ничего себе баронский замок! Как, откуда, зачем? Кто и когда его здесь возвел? Теперь Мирослава Дольская казалась мне еще более загадочной особой.
Натужно скрипя, открылись тяжеленные дубовые ворота.
"Ага! — злорадно хмыкнул я. — Похоже, хозяина-то нет! Смазать петли некому…"
"Баронесса" – так я окрестил панну, — недовольно нахмурилась. Немногочисленные слуги навстречу ей особо не спешили. Внешность их, как и весь двор, честно говоря, приводила в уныние.
"Не столь уж мы знатны и богаты, как пытаемся казаться, — думал я, глядя, как пожилой дворецкий в потрепанных шароварах и свитке поверх далеко не свежей рубахи помогает панне выйти. Похоже, моя миссия окончена, можно убираться восвояси…"
— Андрию, подойди ко мне!
Ты смотри, все-таки "заметила"! А как же "грязный скот"? И что у нас теперь?..
Я спешился, не торопясь, шагнул к "баронессе".
— Слушаю, пани.
— Ты – молодец! В жизни не видела таких… м… м… силачей. Если бы не ты, пришлось бы возвращаться, объезжать. А так… так мы уже дома. Из-за меня вымазался весь, сорочку порвал. Ничего, все исправим, — говорила она нарочито ласковым тоном, но глаза, как и прежде, оставались безразлично-холодными. Видно, еще до конца не решила, как лучше меня "употребить".
— Марыся! Вели воду греть. Козаку помыться нужно. Да и ужин пускай готовят.
Обращалась Мирослава к небогато, но опрятно одетой худощавой женщине, вышедшей из господского дома. Ее темные волосы собраны и спрятаны под замысловатый чепец, в ушах бирюза, взгляд быстрый, острый. Сразу видать, не местных кровей. Скорее всего, полька, так же как и ее хозяйка.
— Благодарю, пани Мирослава!
Коль мне предстоит провести здесь вечер, а возможно, и ночь, нужно переводить наши отношения на иной уровень. Я ей – не слуга. "Баронесса" должна это усвоить! Да и заинтриговать немного тоже не помешает.
— Ты знаешь, как меня зовут, юноша?
— Я знаю и умею многим больше, чем вы думаете, пани, — на этот раз я ответил по-польски.
Казалось, что грянул гром среди ясного неба. Мирослава побледнела, отступила на шаг. Но быстро взяла себя в руки. Понимающе улыбнулась. Теперь она тоже говорила по-польски.
— То-то я гляжу, как ты ловко управился с теми тремя во дворе. Что ж! Тем интересней… Рада, что не ошиблась. Без посторонних можешь меня так и звать просто – Мирослава. Но только когда вдвоем! А пока ступай за Марысей приведи себя в божеский вид, загадочный Андрий Найда.
"Баня" была на заднем дворе – между конюшней и хозяйскими постройками.
Я сидел в огромной деревянной кадушке. Горячая вода, пахнувший медом "шампунь" стали лучшей наградой за все "подвиги". Да и сама банщица, если признаться, была весьма недурна, стройна и хороша собой. Тонкая, полотняная рубаха быстро намокла и липла к телу. Она скорее подчеркивала, чем скрывала женские прелести. Сквозь ткань соблазнительно проглядывали небольшие упругие груди с вишенками сосков, талия, плоский животик с впадинкой пупка, округлость бедер и темное пятнышко поросшего волосками лобка.
Нежные, но сильные руки терли мою спину, ягодицы мочалом. Быстрые пальцы, играя, перебирали волосы, теребили уши, гладили шею, сбегали на грудь, живот.
Лишенный ложной скромности, я целиком отдался в ее умелые руки. Закрыв глаза, наслаждался прекрасными мгновениями.
Вначале подчеркнуто-равнодушная, очень скоро и она увлеклась "игрой". Теперь, время от времени, будто случайно, касалась меня грудью. Горячие руки скорее ласкали мое тело, становясь требовательнее, настойчивее и смелее. Дыхание – глубже. Пару раз она проглотила полный рот слюны.
Чуть приоткрыв ресницы, заглянул в ее глаза… глаза женщины истосковавшиеся по мужской ласке.
— К-хы… к-хы… — раздалось за неплотно прикрытой дверью.
