Шеин щелкнул пальцами, и одна из восковых фигур у входа мигом ожила. Удивительно тихо для такого грузного тела подошла ко мне, протянула руку.
В нее я вложил, достав из-за пояса, письмо Кочубея.
Дмитрий Александрович бесцеремонно взломал печать, быстро пробежал глазами.
— Так, так… Неймется… А ты, Андрий… Найда… знаешь, что в нем? Грамотный?
— Да как же это, ваша милость? Разве ж можно? Хотя и грамоту знаю…
От его чуть заметной ухмылки мне вновь стало не по себе.
— Но-но, казачок! Не переигрывай! Дурачком здесь нечего прикидываться! У меня этот счет нюх тонкий. Со мной этот номер не пройдет!
"Вот это да! — подумал я. — Насквозь видит… или что-то знает. Нет же! Интуиция! Вот и попробуй с таким без телепатии. Живым сожрет! Гадина! Нашим префектам до него как до сверхновой…"
— Простых казачков с такими вот письмами не шлют! — продолжал Шеин, как бы поясняя свою мысль. — Тут должно быть доверенное лицо. Спрашиваю второй и последний раз – что в письме, знаешь?
Теперь в его голосе звучала откровенная угроза.
— Ничего не знаю! Посыльный я! Хоть убейте!
— Ну, за этим дело не станет… — кровожадно ухмыльнувшись, начал, было, Шеин.
Ну а мне целиком провалившуюся версию пришлось подкреплять мощным телепатическим ударом. "Удав" даже за голову схватился. Ну что? Получил! Мало? Давай еще…
— Ладно… ладно… пусть так… — не понимая, почему мне верит, бормотал он. — Тогда скажи мне, "мил человек", другое: как ты выловил этого шпиона. Кстати, имя его знаешь?
— Феско Флюс…
— Так вот, твой Флюс твердит, что он вовсе не шпион, а мирный торговец, на которого ты со своими головорезами напал и ограбил. Притом прямо в трактире. Убил двух слуг. Это верно? Просто посыльный…
Похоже, "удав" уже успел очухаться, его взгляд вновь гипнотизировал, выворачивая наружу, а в мозгу лавиной росло недоверие… и злость.
— Да, побили, чтобы живым взять, да еще и эту карту…
Шеин опять щелкнул пальцами, и свернутая в тонкую трубку кожа "перекочевала" в его руки. На ее изучение пошло намного больше времени, чем на донос Кочубея.
— Ловок… зело ловок, казачок, а прикидываешься "дурныком"… Скажи, как узнал, что зовут его Феской? Что шпион, что несет карту? Неужто кричал на всю корчму?
— Да по губам я читать умею… — брякнул я первое, что пришло на ум, — еще в детстве дьяком научены.
Дмитрий Александрович расцвел счастливой улыбкой, которая, впрочем, ничего хорошего не предвещала.
— Ай да молодец! По губам, говоришь, в полумраке, с расстояния десяти шагов… Ай да умелец! Сейчас я тебе шепну – а ты прочитай!
Его губы едва шевельнулись. В них был приговор: "Запытаю, сволочь!"
И вновь телепатический удар. Почти на полную силу. Сначала по Шеину, потом по "драгунам".
Я откровенно проиграл подполковнику партию.
"Удав", держась за голову, ошарашено оглядывался по сторонам, часто-часто моргал помутневшими глазами.
На этот раз быстро очухаться ему не удалось. Разум возвращался неспешно, мелкими шажками.
— Вы, ваша милость, прошептали, что карта крайне важна и меня нужно наградить.
— Да… да, я помню… Только вот поспрашивать твоих слуг еще не помешает… может, припомнят чего…
Вот въедливый гад! Не успокоится, пока не прикончу! Да отстань же ты от меня и от ребят. Действуй, как тебе велено!
Теперь уже и у меня не на шутку разболелась голова. Не представляю, чем бы все это закончилось, если бы дверь не распахнулась, и на пороге не появился светлейший князь Александр Данилович Меньшиков.
Несомненно, это был он! Чуть выше среднего роста, с коротко стриженными русыми волосами, выдающейся немного вперед нижней челюстью, тонким длинноватым носом, стальными холодными глазами. В генеральском мундире, но без парика.
Вслед за Дмитрием Александровичем встал и я.
Шеин, словно вызывая джинна, щелкнул пальцем. Откликнулась одна из восковых фигур.
— Подождите с казачком за дверью.
Александр Данилович оценивающе окинул меня взглядом. В ответ я уважительно склонил голову. Мой трехкратный "близкий контакт" с Шеиным зря не прошел. Даже в зале, куда меня вывели "драгуны", я мог слышать их разговор…
— Ну и что он привез?
— Прочитайте, Ваша Светлость, сами…
— Как всегда – донос… Три казака – два гетмана! Ох уж мне эти хохлы! Каждый норовит присвоить себе булаву. За нее продадут не то, что Украину – мать родную. Хоть на восток, хоть на запад, хоть на север, хоть на юг. Что-то новое есть?
— Нет, Александр Данилович, все то же: самовольно переселяет людей с одной стороны Днепра на другую, ворует казну. Укрепил Батурин, собрал туда провиант, фураж и войска. Подкупает старшину, помогает восставшим на Дону казакам. Ведет тайные переговоры с Лещинским и Карлом. Ну, и как всегда, за дочь… Всего тридцать три пункта…
— Хорошо. Сам-то, что думаешь?
