— Ну вот, а теперь представь, что все это уничтожено. Парк сожжен, дом разрушен, один фундамент остался, звери разбежались. Родителей твоих убили, а тебя отдали магглам на воспитание, причем они магию на дух не переносят, тебя тоже. И ты растешь не избалованным принцем… и не косись так, ты жутко избалованный! — фыркнула девочка. — Вот, растешь обычным мальчишкой, ходишь в обносках, ешь кое-как, тебя постоянно наказывают, а правды о волшебстве и своих родителях ты даже не знаешь, считаешь, что они были алкоголиками и разбились в аварии. А потом ты попадаешь в этот вот мир, где в тебя тыкают пальцем, узнают в лицо, чуть ли не на руках носят, и все хотят с тобой дружить, потому что ты Избранный… Правда, на каникулы все равно отправляют к магглам, — добавила Аддерли, припомнив кое-какие разговоры в гриффиндорской гостиной. — Ну и как бы ты реагировал?
— Первым делом, — зло сказал Малфой, — я бы подумал: «а где вы, сволочи, были раньше?». А потом возненавидел бы этот мир за то, что меня лишили нормального детства, и постарался вернуть все, чего мне недодали. С процентами. Избранность послал бы подальше, а вот родственничков бы навестил, узнал, почему это никто не взял меня под опеку…
— Вот-вот, сразу видно истинного слизеринца! А вот Поттер у нас какой-то патологически незлобливый парень, — кивнула она. — И о родственниках он даже не подумал. А я, кстати, посмотрела — вы ведь с ним тоже родня, и довольно близкая.
— Мы тут все родня, — мрачно сказал Драко. — Ты же знаешь.
— Ага. Ну что, понравилась картинка?
— Нет.
— Ну и отстань от него. Или тебе тоже хочется стоять рядом с Избранным? — ядовито спросила Аддерли.
— Нет уж, я как-нибудь сам, — нахмурился Малфой. — И правда, ну его… Охота ему — пусть лезет куда хочет, мне жизнь дорога!
— Наконец-то я слышу голос рассудка! Кстати, от Лонгботтома тоже отстань.
— Это еще почему? Этот тюфяк…
— Этот тюфяк лучший на гербологии, — перебила Аддерли. — А прочее… знаешь, многих гениев в детстве считали идиотами. И не надо отношения портить еще сильнее, ладно? Это ведь твоя родная тетка его без родителей оставила, и он об этом знает!
— А мне что теперь, просить у него прощения? — огрызнулся Малфой.
— Нет, ты ведь лично в этом не виноват. Просто подумай: мы вырастем, ты продолжишь семейное дело, вдруг тебе для чего-нибудь понадобится толковый герболог?
— А ты? — спросил вдруг Малфой. — Ты кем намерена стать?
— Вообще я хотела быть врачом, — задумчиво ответила она. — Здесь, получается, колдомедиком. А это — тесная завязка на зельеварение и ту же гербологию. Понял мою мысль? Ты же ее сам как-то озвучил!
— Полезные люди? — медленно проговорил Драко.
— Именно.
— Мне надо это обдумать, — признался он. — Ладно… Обещаю, что первым нарываться не буду. Но если Уизли полезет сам…
— Дай ему в глаз и успокойся, — завершила Аддерли. — А теперь пойдем, а то нас мадам Спраут на удобрения пустит… И присмотрись к Лонгботтому, просто ради интереса.
— Ладно…
Хэллоуинское утро ознаменовалось невероятным событием: Малфой в сопровождении свиты подошел к Лонгботтому (гриффиндорская троица тут же напряглась в ожидании какой-нибудь гадости), прокашлялся и негромко сказал:
— Лонгботтом… Я прошу извинить меня за тот случай с напоминалкой. Это было некрасиво с моей стороны.
— Я… — Невилл опешил настолько, что замер с открытым ртом, а Драко терпеливо ждал ответа. — Да ничего… я не обиделся…
— Ну и хорошо, — ответил Малфой и отправился к своему столу, прошипев в сторону: — Довольна, Аддерли?
— Ты был бесподобен, — ответила та, с удовольствием глядя на ошарашенное лицо Лонгботтома и полностью выпавших из реальности первокурсников.
— Кажется, Малфоя кто-то укусил, — высказалась Патил.
— Почаще бы его кусали, — вздохнула Браун. — Он такой… ах…
— Гадкий, — подсказал Уизли.
— Скользкий, — добавил Поттер.
— Стильный, — тем же тоном вставила Аддерли, и все покивали, прежде чем сообразили, с чем соглашаются. — Повелись, надо же…
Напротив давился смехом Симус и пофыркивал Дин. Эти-то знали, сколько времени убила Аддерли на то, чтобы убедить Малфоя извиниться. Впрочем, порванный шаблон большинства гриффиндорцев того стоил…
… — Хавайте, как следует хавайте, — говорил Дин. Сегодня, против обыкновения, вся восьмерка собралась на кухне в полном составе. — На ужин будет тыква, только тыква и ничего, кроме тыквы! Это Перси сказал, а он-то уж знает!
— Не выношу тыкву… — пробубнил Симус, пытаясь прожевать пудинг. — Ни в каком виде…
— А я люблю, — внезапно сказал Гойл. — Только печеную. А тут такую не готовят.
— Оно говорящее! — вытаращился Дин и тут же засмеялся. — Прости, парень, но ты обычно молчишь…
— А чего говорить-то? — буркнул тот.
— Ну как чего! Вот ты мне объясни, зачем ты дал пас Крэббу, хотя Финниган был открыт?
— Не подумал…
Малфой переглянулся с Аддерли и улыбнулся. Разговорить его приятелей было не так-то просто, и если Грегори вдруг открыл рот по собственной воле… Это уже что-то да значило.
