Пройдя три пустых дома, отделяющих родной дом от больницы, Дима вышел на дорогу, ведущую на станцию. Вокруг стояла звенящая тишина. Обычно ее заполняли звуки города, хоть он был и небольшой, как и все города-спутники АЭС, но такой тишины все равно не было, даже когда ночью возвращался с вечерней смены. По дороге впереди брело несколько групп людей, но до них было далековато. Дима, пройдя где-то половину пути, оглянулся. Картина была фантастическая.
«Жалко — цифровик забыл», — подумал он.
От города оставалось домов двадцать — двадцать пять, остальное, все, что выходило за круг, пропало под действием какой-то неизвестной силы. Станция казалась пустой, но этот вид не пугал, скорее напоминал вечернюю смену в выходной день, он всегда поражался, как триста человек, приехавших на смену, рассасывались по огромному объекту и исчезали, со стороны можно сказать, что никого нет. Пока шел к проходной, еще теплилась надежда, что жена осталась после смены и продолжает работать, но, увидев открытые решетки пропускных кабинок и прапорщика, одетого не по форме, понял, что и здесь никого нет.
— Все собираются на БЩУ[1] первого блока, — сказал прапор.
— Ага, — ответил Дима, словно он каждый день там собирался.
— Дорогу найдешь?
— Да был там пару раз, че тут вообще творится?
— Да хрень какая-то, все пропали куда-то, там на БЩУ человек сорок, иди туда, там объяснят.
На проходную вбежал запыхавшийся мужик, на автомате достал электронный пропуск, но, увидев открытую дверь кабинки, на секунду замер.
— Все собираются на БЩУ первого блока, — опять сказал прапор.
Мужик оказался знакомым, турбинист, Андрей вроде.
— Привет, Димон, как ты?
— Привет, да еще не знаю как, идем, выясним.
На БЩУ было человек десять, начальник смены первого блока что-то говорил окружившим его людям.
— …такая, людей нет… — Глянув на Андрея, сразу переключился: — Турбинист?
— Машинист-обходчик третьего блока…
— Бегом на первый, у меня там электрик за турбиной смотрит, Бочаров, сменишь его, доложишься, его сюда.
Андрей скрылся за дверью.
— Ты кто?
— Инженер-программист ОИТ[2], — на автомате ответил Дима.
— Реакторщики нужны. — Начальник явно был недоволен. — В общем, ситуация такая: персонала всего пятьдесят человек, явно недостаточно для управления блоком, хорошо, что остальные два блока в ремонте стоят. Реактор находится на минимальном контролируемом уровне, ниже опускать нельзя, уйдет в АЗ[3], связи с остальным миром нет, двух электронщиков отправили на вышку мобильной связи час назад, до сих пор возятся. Будем держать реактор на МКУ[4] сколько сможем, пока не свалится. Для вас задача пойти в город и согнать сюда весь персонал.
— Где предыдущая смена? — дождавшись паузы, спросил Дима.
— Хрен его знает, мы сюда пешком пришли, нас на остановке человек двадцать было, некоторые только там заметили, что нас «откусило». А до станции добрались, на проходной никого нет. Прошли проходную, прапорщика оставили, и сюда. А тут уже по воде блок «заваливается», хорошо успели.
— А ЛЭП цела? — спросил кто-то. — Электричество-то куда уходит?..
Раздался знакомый звук, мобила поймала сеть. Дима привычным жестом набрал жену, краем глаза заметил, что половина собравшихся делала то же самое, даже те, кто сидел за пультами управления.
— Абонент вне зоны досягаемости, — сказал стандартный автоматический голос. Би-и-ип… би-и-ип… би-и-ип…
Степь, степь, степь до горизонта, гладкая как стол, пустая, голая, ни деревца, ни зверя, ни птицы. Пожухлая трава да жесткий стылый ветер в лицо. Отряд всадников плетется на север, к одинокому горному пику, торчащему из-за края земли…
— Степь да степь кругом… в той степи… — мычал вполголоса юноша с внешностью корейца, постоянно сплевывая и матерясь.
— Что ты там поешь? — обратился к нему едущий рядом мужчина постарше.
— Да вот вспомнилось… Надоело все, этот дурацкий поход…
— Сколько раз я тебя просил, — прервал молодого старший, — говори по-корейски.
— Отец, ты прекрасно знаешь, что я по-корейски не говорю! Если мать еще умела и могла с тобой пару слов сказать, то я уже нет, — вспылил молодой, — как и наши казахи не говорят по-русски. Так что какая разница! Или ты надеешься возродить великую корейскую культуру? Пак… Илья Семенович…
— Ты был Паком и останешься Паком! — парировал отец.
— Да не все ли равно? Пак или Иванов… Мне уже без разницы, как меня будут называть, у меня скоро зад до костей сотрется, а яйца как две большие мозоли…
— Потерпи, — отозвался старший кореец, — скоро наши поиски закончатся. Там и отдохнем.
— А что мы ищем?
— Байконур…
— На кой он нам сдался? — удивился молодой. — Ты думаешь, там чего осталось?
— Говорят, ракетное топливо круче кумыса.
— Особенно если это спирт, — заметил молодой. — Так ты же не пьешь кумыс?
— А еще оно горит, — задумчиво произнес старший кореец, — ракета снесет любой отряд дикарей с первого раза. Пока нас всего двадцать всадников, но со временем мы станем огромной армией…
— Что-то мне не верится… — проговорил молодой. — Скорее мы все здесь и останемся, в этой степи…
