— Понятно, — сказал Командор, — отдыхайте пока, если что еще вспомнится, потом расскажете. И так новости не самые приятные, почти пятьсот человек против наших восьмидесяти. У нас, кстати, тоже провизия не сама из моря выпрыгивает. Все свободны, продолжаем укреплять поселок. Андрей, останься…
Мужики вышли, и Командор с адмиралом выбрались на палубу. Уже поднималось солнце, внизу суетились рыбаки, сколачивая щиты на плоских крышах бараков. Часовые у трюмов пытались удить рыбу с борта, но в холодной стылой воде клевало плохо.
— Ну что, Андрей, жизнь становится все веселее и веселее.
— Да отобьемся, — отмахнулся тот, — ну кинут они пару булыжников, это же не бомбы.
— Прям какой-то арабо-израильский конфликт… А мы как мирное население, которое всегда страдает. Ты шариковую бомбу представляешь себе? — спросил Командор.
— Смутно, — честно ответил адмирал, — там в начинке как шрапнель, при взрыве разлетается во все стороны.
— Вот-вот, а теперь представь себе сорокакилограммовый кусок глины, хорошо высушенный и начиненный небольшими, но острыми камнями. Что будет, если такая дура упадет посреди двора со скоростью двести километров в час?
— Ну разлетится, может, кого и посечет… Так укроемся на пароходе…
— Тогда бараки нам не удержать. Когда требушет будет готов, они наверняка посадят корректировщиков на деревья. А вылезти мы после сегодняшней проделки не сможем. Прямая фронтальная атака с нашей стороны будет нашим самоубийством. Пожалуй, надо захватить шхуну… Давай подумаем, пока время есть… И пойдем языка допросим, уж очень занятно узнать, откуда такое чудо на нас свалилось. — Командор задумался на секунду. — На мостик его не надо бы, там уж больно схемка интересная, а в темноту лезть тоже неохота. Они вроде голодают… Давай-ка его в столовую при камбузе, я пока народ оттуда выгоню, а ты пленного веди, только охрану не забудь, а то бросится за борт еще…
В столовой при камбузе никого не было, и Командор распорядился накрыть стол для завтрака. Вареная картошка, жареная рыба, без хлеба, но зато много, горячий чайник и несколько пакетиков чая, который экономили, но Командору выдали. Заодно он стрельнул несколько щепоток табаку и кусок старой газеты, это действительно было на вес золота, но начальству разве откажешь… В столовую вошел Андрей, следом худой, высокий мужик в ватнике, с перепуганным видом и выпученными от страха глазами, и конвой. Охрана осталась у дверей, держа пленного на виду.
— Ну что, сразу съедим или сперва помучаем? — спросил Андрей.
Пленный с ужасом отшатнулся.
— Не боись, шутка, — успокоил его Командор. — Есть хочешь?
— Ага, — сглотнул слюну мужчина.
— Садись, пожуй, — величественно разрешил Командор, — чайку попьем. Адмирал, присоединяйтесь… Куришь?
— Не отказался бы, — присев на край стула и не отводя глаз от табака и бумаги, пробормотал пленный.
— Бери, — подвинул к нему эти сокровища Командор. Мужик скатал самокрутку и спрятал ее в карман. — Слушай, а что это у вас у всех ватники одинаковые?
— А уркам других не дают, — ответил мужик, вгрызаясь в жареную рыбу. Ел он жадно, держа ее двумя руками, все время оглядываясь, как будто проверял, не отнимут ли.
— А ты что — урка? — спросил Командор.
— Не, я химик.
— Химик? — встрепенулся адмирал.
— Да с поселения он, — пояснил Командор, — это не то, что нам нужно. Откуда?
— Из-под Луги. Там наш завод стоял…
— А сюда как попал, что по дороге видел?
