— Именно! — громко согласился Старший. — Эта штуковина похожа на разработку шпионов! В наше-то время! Может, у него вообще задача запудрить нам мозги и перебить всех. Может, он — капиталист! Даже если он говорит правду, даже если на секунду представить, что это не какая-то подделка или игрушка, а технология из другого мира, даст ли он нам то, о чём говорит? Где гарантия того, что он не обманет нас? Это слишком опасно. Готовы ли вы, старожилы, рискнуть здоровьем каждого в этом поселении? Готовы ли вы пойти на такой риск?
— О чём ты вообще говоришь, Старче?! — не выдержал Игнат. — Какие, к чёртовой матери, шпионы?! Капиталисты?! Откуда?! Вокруг нас радиация! И мутанты, которые, сука, растут не по дням, а по часам! А если они ещё и летают, то нам вообще не укрыться. Вот о чём стоит подумать, Старче. Как мы будем обороняться от тварей, которые напали на Кольку?
— Это вопрос важный, — ответил Старший, — но сейчас есть вопрос важней.
— А что такого? — Игнат не отступал. — Может быть, это действительно наш путь? Реальный, тот самый путь? Что нам осталось в этом мире? Земля с каждым годом всё хуже, кроме сорняков скоро вообще ничего расти не будет, а потом и их не станет. Мутантов становится всё больше. Нас становится всё меньше. Давай честно, Старче, мы в полной заднице! И этот парнишка появился не просто так.
— Конечно, не просто так! — устало, но громко сказал Старший. — Он может на нас поживиться, а потом со своими подельниками всех нас перебить! Риск слишком велик.
— У… у… убивать парня т… т… т… тоже неправильно, — неожиданно для всех сказал Владилен.
— Подумай об этом с другой стороны, — Старший провёл рукой по седой бороде, — стал бы этот юнец защищать тебя, если бы сложилась опасная ситуация?
— Н… н… не знаю. Н… н… но ситуация не с… с… сложилась, и я не х… х… хочу брать ответственность з… з… за его смерть.
Владилен достал из кармана пиджака старый платок и протёр вспотевший лоб и затылок.
— Иван, — сказала Роза, — что ты молчишь? Скажи что-нибудь.
Иван тонкой, усыпанной пигментными пятнами рукой поправил седеющие неровной волной волосы. Все обратили взоры на старика, терпеливо ожидая его ответа.
— Я слишком стар для того, чтобы что-то менять, — наконец произнёс он, — меня устраивает мой быт. Он прост, можно даже сказать, скучен. Жить где-то в новом мире я не смогу, но посмотрите туда, в окно. Там больше сотни тех, кто ещё может пожить. Адаптироваться к жизни без ужимок. Им будет непросто, это понятно. Но представьте, каково будет их детям, которые родятся уже в новом мире? Имеют ли право пятеро стариков лишать надежды молодое поколение? Мне кажется, что нет. А если этот юнец окажется обманщиком, вот тогда он встретит товарища Пилата. И это будет заслуженно.
— Я не верю ушам своим, — опешил Старший. — Ты, всегда рационально смотревший на вещи, предлагаешь поддаться безумию? Невероятно!
— Безумие — это отказаться от надежды, Старче, — ответил Иван. — А это — просто попытка понять, есть ли на этом свете место, где мои внуки смогут жить, не отказывая себе в еде. Ты спросил моего мнения, вот оно. Я-то точно никуда отсюда не собираюсь.
— Т… т… тогда у нас есть т… т… только одно реш… ш… шение. Г… г… голосовать.
— Хорошо, — сказала Роза, — на повестке два вопроса. Первый: стоит ли юноше, назвавшему себя Артёмом, встретиться с товарищем Пилатом? Второй: стоит ли рассказать поселенцам о сложившейся ситуации и, как следствие, не мешать им принимать решение об уходе из Просветления?
Старший с трудом сдержал сухой кашель.
— Первый вопрос, — продолжила Роза. — Говори, Старче.
— Любо, — ответил тот и посмотрел на остальных.
— Нелюбо, — проголосовал Игнат.
— Н… н… нелюбо, — проголосовал Владилен.
— Нелюбо, — проголосовал Иван.
— Нелюбо, — проголосовала Роза. — Второй вопрос. Старче?
— Нелюбо.
— Любо, — проголосовал Игнат.
— Любо, — проголосовал Владилен.
— Любо, — проголосовал Иван.
— Любо, — проголосовала Роза. — Таким образом, юноша, назвавший себя Артёмом, не встретится с товарищем Пилатом, а поселение узнает всю правду, как она есть. Вопрос дальнейших действий будет решаться после общего собрания.
Она посмотрела сочувствующе на Старшего и спросила:
— Как ты, Старче?
— Нормально, — грозно, обиженно ответил он, — вопросов для обсуждения больше нет. Идите. Я хочу побыть один.
Четверо встали из-за стола и отправились к выходу. Иван задержался немного, повернулся к Старшему и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Старший сидел ещё долго в своём кресле, изредка покашливая и обдумывая первый случай, когда совет не согласился ни с одним его решением.
***
Каждое утро, независимо от погоды, знойное ли палящее солнце на улице или ледяной, пронизывающий дождь, Старший, надев поверх рясы старый бушлат довоенных времён, обходил Просветление. Эта утренняя прогулка придавала ему сил и ощущение, что он всё делает правильно. Что он тот, кто строит прекрасный новый мир.