— Конечно, не просто так! — устало, но громко сказал Старший, — Он может на нас поживится, а потом перебить со своими подельниками! Риск слишком велик.
— У…у…убивать парня т…т…т… тоже не правильно. — неожиданно для всех сказал Владилен.
— Подумай об этом с другой стороны, — Старший провёл рукой по седой бороде, — стал бы этот юнец защищать тебя, если бы сложилась ситуация.
— Н…н…не знаю. Н…н…но ситуация не с…с…сложилась и я не х…х…хочу брать ответственность з…з…за его смерть. — Владилен достал из кармана пиджака старый платок и протёр вспотевший лоб и затылок.
— Иван, — сказала Роза, — что ты молчишь? Скажи что-нибудь.
Иван тонкой, усыпанной пигментными пятнами рукой поправил седеющие неровной волной волосы. Какое-то время он ничего не говорил. Остальные терпеливо ожидали его ответа.
— Я слишком старый для того, чтобы что-то менять. — наконец произнёс он, — Меня устраивает мой быт. Он прост, можно даже сказать скучен. Однако, жить где-то в новом мире я не смогу. Но посмотрите туда, в окно. Там больше сотни тех, кто ещё может пожить. Адаптироваться к жизни без ужимок. Им будет не просто, это понятно. Но представьте какого будет их детям, которые родятся уже в новом мире? Имеют ли право пятеро стариков лишать надежды молодое поколение? Мне кажется, что нет. А если этот юный товарищ окажется обманщиком, то вот тогда он может встретить товарища Пилата. И это будет заслуженно.
— Я не верю ушам своим. — опешил Старший, — Ты тот, кто всегда рационально смотрит на вещи и предлагаешь поддаться безумию? Невероятно!
— Безумие — это отказаться от надежды, Старче. — ответил Иван, — А это — просто попытка понять есть ли на этом свете место, где мои внуки смогут жить не отказывая себе в еде. Ты спросил моего мнения, я его тебе выразил. Я-то точно никуда отсюда не собираюсь.
— Т…т…тогда у нас есть т…т…только одно реш… ш… ение. Г…г…голосовать.
— Хорошо, — сказала Роза, — на повестке два вопроса. Первый: стоит ли юноше, назвавшему себя Артёмом встретиться с товарищем Пилатом. Второй: стоит ли рассказать поселенцам о сложившейся ситуации и, как следствие, не мешать им принимать решение об уходе из Просветления.
Старший с трудом сдержал сухой кашель.
— Первый вопрос, — продолжила Роза, — говори, Старче.
— Любо. — ответил тот и посмотрел на остальных.
— Нелюбо. — проголосовал Игнат.
— Н…н…нелюбо. — проголосовал Владилен.
— Нелюбо. — проголосовал Иван.
— Нелюбо. — проголосовала Роза, — Второй вопрос. Старче?
— Нелюбо.
— Любо. — проголосовал Игнат.
— Любо. — проголосовал Владилен.
— Любо. — проголосовал Иван.
— Любо. — проголосовала Роза, — Таким образом, юноша, назвавший себя Артёмом не встретиться с товарищем Пилатом, а поселение узнает всю правду, как она есть. Вопрос дальнейших действий будет решаться после общего собрания.
Она посмотрела сочувствующе на Старшего и спросила:
— Как ты, Старче?
— Нормально. — грозно, обиженно ответил он, — Вопросов для обсуждения больше нет. Идите. Я хочу побыть один.
Четверо встали из-за стола и отправились к выходу. Иван задержался немного, повернулся к Старшему и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.
Старший сидел ещё долго в своём кресле изредка покашливая и обдумывая первый случай, когда совет не согласился ни с одним его решением.
Каждое утро, независимо от погоды, жарко ли на улице или холодно, Старший, надев поверх своей рясы старый бушлат довоенных времён обходил Просветление. Эта утренняя прогулка придавала ему сил и ощущение, что он всё делает правильно. Что он — тот кто строит прекрасный новый мир.
Жаловаться жителям не пристало. У них есть на столе еда, пусть и не самая лучшая, а о мясе они и не слышали, но чем заполнить желудок есть. У них есть крыша над головой, хоть многие дома разваливаются на части и укреплять их приходится листами металла и фанеры, если повезёт. У них есть свобода. Свобода выбора действий, главное, чтобы каждый поселенец не бросал своих товарищей и вносил, пусть небольшую, лепту в механизм Просветления.
У них есть путь.
Каждый выстраивал этот путь по-своему, но все должны быть объединены единой идеей. Правда, какая это должна быть идея, каждый понимал по-своему.
Наверное в этом и заключался самый главный талант Старшего. Он умел донести до любого свою мысль так, что она завладевала человеком. Вселяла надежду или страх. Старший, словно медвежатник, открывающий сейф, подбирал отмычку к каждому поселенцу настолько виртуозно, что ему бы позавидовали многие диктаторы.
Всё, что говорил или делал Старший могло казаться божьим промыслом, если бы поселенцы верили в бога. Это был его мир, где-то посреди лесов, на месте небольшого городка на берегу Оки, где вокруг ничего, только радиационный фон и забежавшие мутанты. А ещё множество сосен. Сосен, которые выстроили живую изгородь, отделяющую Старшего и его поселение от всего остального мира.
