И тут картинка наконец сложилась. Фотографии. Приют. Балет. Все фрагменты уик-энда встали на свои места. Странный запах, преследовавший ее повсюду… Она наконец смогла понять, чем пахло в доме. Мэгги с колотящимся сердцем вспомнила одну Артурову фишку из ее детства. Папину Пошлину. Началось все с безобидной хеллоуиновской шутки: «Дай-ка сюда эту „Миндальную радость“, детка, пришла пора заплатить Папину Пошлину», но с годами она переросла в патологическую перверсию. Артур взимал Папину Пошлину со всего, что она когда-либо получала или выигрывала. Когда Мэгги соглашалась посидеть с соседскими детьми, он брал с нее плату за посреднические услуги – процент за наводку. Ей пришлось отдать отцу 15 % от своего первого летнего заработка (она устроилась кассиром в магазин игрушек) – «за бензин», ведь он возил ее с утра на работу. Он таскал еду с ее тарелки, хотя на столе и так было всего достаточно – просто чтобы лишний раз напомнить, кто в семье главный добытчик. И все четыре года в Дэнфорте, до самой смерти Франсин, Артур регулярно давал Мэгги понять, что после окончания университета она начнет выплачивать ему сумму, вложенную в ее образование. «За тобой должок», – сказал он ей открытым текстом. Выходит, за отцовство полагается какая-то плата?! А дети – это такое капитальное вложение, которое должно окупиться сторицей и желательно в виде наличных?
– Погоди-ка… – сказала Мэгги. – Так ты для этого нас позвал? Да? Хотел получить мамины денежки? Все затевалось с одной-единственной целью…
– Мэгги. Мэгги, постой…
– О господи.
– Не все, слышишь? Не все…
– Мало того, что ты заточил маму в этой клетке, в этом городе, мало того, что ты ей изменял – пока она лежала на смертном одре! Теперь ты решил захапать и ее деньги!
– Я никого никуда не заточал.
– Мы, вообще-то, тебе нужны? Вот эта семья?..
– Кто-то стучит? – спросил Итан.
– Нет! – рявкнула Мэгги. – Это дождь.
– Кто-то стучит.
– Просто дождь барабанит… Пап?!
Артур уставился в пустоту между своими детьми. Затем с изнуренным вздохом ответил:
– И то и другое.
– Пап, что здесь творится?!
Стук разнесся по всему дому. С пневмонийным хрипом открылась и закрылась москитная сетка.
– Пап?
На пороге стояла женщина.
Не Франсин.
Конечно, ясное дело – не Франсин.
Однако Альтерам, взиравшим сейчас на эту женщину, бросилась в глаза именно ее абсолютная непохожесть на Франсин. Она была высокая, прямоволосая, вороноглазая. С мальчишеским телосложением и длинными мускулистыми ногами. То есть – вообще не Франсин. Что-то, кто-то совсем другой.
– Я уезжаю в Бостон, – молвила женщина. Немецкий акцент плавал в ее водянистом, подрагивающем голосе.
Артур ударил себя по лбу:
– Что ты тут делаешь?
– Кто это? – спросил Итан. Из его носа капнула кровь.
– Я решила принять приглашение. Пока не поздно. И я еще могу найти человека, который… Ох, Артур. Мы бы не смогли тут жить. Ты ведь и сам это понимаешь. Мы с тобой – в вашем семейном гнезде?.. Артур, я тебе не жена… Понятия не имею, кто я тебе. Но ясно, что так продолжаться не может. Я больше не могу тратить время… А тебе надо угомониться и разобраться в себе, это твой долг.
– Что вообще происходит? – спросил Итан.
– Тебе шестьдесят пять лет, Артур! – воскликнула женщина. – Что со мной будет, когда ты уйдешь?
– Да я никуда не собира… А. Господи. Подожди минутку, дай собраться с мыслями.
У Мэгги отвисла челюсть. Она не верила своим глазам.
Часы.
Усыпанные бриллиантами часы для торжественных случаев.
Мамины. На запястье у этой женщины.
– Это. Просто. Невероятно.
– Так, ладно. – Артур встал. – Дети? Нам с ней нужно поговорить. Это не… мы не… она не…
– Видишь? – спросила Ульрика. – Сплошные «не, не, не». Я тебе не нужна, Артур. Тебе просто нужна компаньонка. А я не хочу быть компаньонкой…
Женщина зарыдала.
Мэгги посмотрела на нее, затем на отца, затем снова на нее.
Стремительно прошла в столовую, задев немку плечом, и сняла с гвоздя одну фотографию. «Человек стоит на коленях, одной рукой обнимая мальчика». И грохнула ее об пол.
– Мэгги… – сказал Итан.
– Это не твое! – заорала Мэгги и разбила вторую фотографию. «Человек держит мальчика на плечах». Осколки стекла рассыпались у ее ног.
– Прекрати! – велел Артур.
– Что? – спросила Ульрика.
«Человек и мальчик стоят спина к спине». БАХ! «Мальчик сидит у человека на коленях». БАХ!
Итан и Ульрика поспешили к ней.
– Ты в своем уме? – спросила Ульрика.
– Часы! Отдай их! – завопила Мэгги и схватила ее запястье.
– Они мои! – умоляюще воскликнула Ульрика, выдирая руку. – Это подарок от вашего отца!
– Он не имел права! Часы были не его!
– Подарки не забирают!
Итан обернулся:
– А где папа?
Но объект его интереса и негодования его сестры бесследно исчез.
